Когда подошла очередь, она севшим от стыда и волнения голосом попросила точно такое же. Полусонная продавщица неожиданно оживилась, перегнулась через прилавок, смерила Полину недобрым взглядом и громко спросила:

– Восемнадцать есть?

– Есть, – от неожиданности Полина вздрогнула."

"– Что-то не верится! – Продавщица хищно усмехнулась и потребовала: – А ну-ка, паспорт покажи!

Очередь нетерпеливо зароптала. Полина, заливаясь краской стыда, принялась торопливо перетряхивать сумочку. Паспорт нашелся не сразу. А когда наконец нашелся, продавщица еще целую вечность изучала его с пристрастием бдительного таможенника.

Когда экзекуция закончилась, Полина уже готова была провалиться сквозь землю. Ненавистная бутылка огнем жгла руку. От пережитого унижения захотелось плакать. Вместо этого Полина вздернула подбородок и с независимым видом направилась к выходу. Бутылку прятать не стала. А что прятать, если все в магазине и так уже в курсе?! Увы, на этом мучения не закончились: проходя мимо хлебного отдела, Полина нос к носу столкнулась с Генриеттой Сергеевной.

– Добрый вечер, Полина Мстиславовна, – завуч улыбалась с многозначительностью, не оставляющей никаких надежд.

 – Собираетесь отметить первый рабочий день?

– Да нет, что вы! Это не мне, – оправдание получилось глупым и каким-то детским.

Не переставая улыбаться, завуч кивнула. Этот снисходительный кивок и цепкий взгляд выцветших глаз говорили красноречивее всяких слов: у Генриетты Сергеевны больше не было никаких сомнений по поводу морального облика новой учительницы французского.

Ну что же ей так не везет?! Сначала директриса упрекнула в безответственном отношении к работе. Теперь вот завуч застала с бутылкой «чернил» в руках.

Чудесное начало трудовой деятельности! Лучше и придумать невозможно! Хоть прямо сейчас собирай вещи и уезжай обратно в Москву.

Вернувшись домой, Полина аккуратно поставила злополучную бутылку на комод и расплакалась.

* * *Наступившее утро не принесло облегчения. Полина чувствовала себя скверно, перед глазами до сих пор стояла ужасная сцена в гастрономе. Впереди – выходные, а в понедельник вся школа будет знать о ее моральном падении.

В десять утра в дверь робко постучали – на пороге мялся сосед Борька.

Вид у него был совсем больной. Даже неискушенная в такого рода вещах Полина поняла – у Борьки жесточайшее похмелье.

– Красавица, я это... пришел работу доделать, – сосед заискивающе улыбнулся.

– Вот, – Полина сунула ему бутылку, – делайте свою работу и убирайтесь.

– Это я сейчас, это я мигом. – Лицо Борьки озарилось неподдельным счастьем. – Тут делов-то на две минуты. – Он перешагнул порог, в квартиру вслед за ним вплыло почти осязаемое облако перегара. Полина поморщилась, распахнула балконную дверь.