А ещё мне нравился его хриплый властный голос всегда знающий, что делать.

Было стыдно признать, но я скучала!"

"Захар стоял на пороге, как они передвигались так все бесшумно? Его лицо было невыносимо грустным, словно вся тяжесть этого мира упала на его бренные плечи.

— не стоило тебе звонить. — он сел на стул у комода, на котором раньше всегда лежали вещи Луки, он оставлял их там, когда шёл в душ или переодевался.

— почему же?

— ну, во-первых, шеф уже сомневается в моей профпригодности, потому что я не могу справиться с тобой. А во-вторых, потому что ты сделала хуже только себе…

— я сделала себе только лучше, я знаю правду: твой шеф — гандон.

Захар улыбнулся:

— Алиса, ты единственный человек, которому позволено так говорить. И ты единственная, кого Лука носил на руках…

— я видела, как он и тебя носил, это ничего не значит. И ещё, за каждую мою дерзость, он унижает меня. Или ты забыл, как Вы заставили делать ему минет при всех? Вот это ласка!

Мой голос пестрил истерическими нотками, но мне было все равно. Я облизала потрескавшиеся губы и подошла к Захару впритык:

— я даже не знала, что умею так ненавидеть!

Майлз

— Я разве ТЕБЯ спрашивал? — его голос отдавал леденящей душу сталью.

Я не понимающе отшатнулся, затыкаясь и не мешая.

Дьявол закатал рукава белоснежной рубашки, Paul Shark, подчеркивающей загар и скрывающей его тату. Он издал не человеческий звук, больше напоминающий рычание, и обрушил всю свою силу на впереди стоящего человека. Тот не мог посоревноваться с ним силой, хотя он не был ни связан ни ограничен. Просто согнулся, харкая кровью.

Рядом с ним стоял напуганный мальчишка, лет двадцать пять максимум, его трясло, как одуванчик на ветру.

Но Лука не отпустит. Они виновники гибели его людей.

Мужчина на полу больше напоминал отбивную, чем человека. Я больше не вмешивался. Закончив выпускать пар, Лука выпрямился и сплюнул, его рубашка окрасилась в красные пятна.

— закончите с ним. Потом отдайте тело этому остолопу, пусть отвезёт его родным, чтобы могли похоронить. — затем он обернулся к мальчику. — ты передашь всем его сторонникам, что я убью каждого из них также, как эту собаку, если кто-нибудь из них хотя бы подумает нанести вред мне или моей семье… а ты… сколько тебе лет?

— двадцать один… — парень плакал, уже не стесняясь.

— завтра ты придёшь ко мне. С этой минуты ты отрабатываешь свою вину, я не калечу инвалидов. Каждый свой божий день ты будешь вставать с мыслью, что из-за тебя погибла женщина, которая этого не заслужила и двое хороших парней, ты будешь пахать как вол, чтобы искупить свои грехи и я не передумал оставлять тебя в живых, ты меня понял?

Тот судорожно закивал, хватая руку Луки и преданно ее целуя.