Уступи один-единственный раз!

Мне страшно до белых мушек в глазах и затруднённого дыхания в груди. Страх ледяными путами окутывает тело. Забираю свои слова, о том, что я ничего не боюсь назад.

Я боюсь отправится на тот свет в компании Соколова! А еще больше я боюсь остаться недееспособным овощем, с сохранным разумом. Их-то богатых и любимых детей своих родителей, соберут по кусочку, в случае чего. А кто будет бороться за меня?

Заткнув рот рукой, стараюсь подавить всхлип.

Вторая машина вырывается вперёд, перестраиваясь в наш ряд. Ослепляет нас задним светом, дразняще сверкая фарами, и подрезает, резко сбрасывая скорость.

Соколов громко матерится, выкручивая руль, уходит от столкновения. А я всё ещё помню о другой машине, несущейся на нас лоб в лоб.

Меня кидает из стороны в сторону, несмотря на ремень безопасности, в который я вцепилась мертвой хваткой. Зажмурившись до рези в глазах, кричу до хрипоты.

— Бля-я-я-я, — восторженно тянет Саша, когда машина полностью останавливается. — Наложила в штанишки, малыш? Вот это я понимаю дра…

Не собираюсь его дослушивать. Меня трясёт, колотит и, кажется, сейчас вырвет.

— Лина, куда собралась?

— Да, пошел ты, Соколов!

Выбираюсь наружу на негнущихся ногах.

Ледяные порывы ветра ударяют в лицо. От недосушенных волос сразу начинает мерзнуть голова. Темнота обнимает со всех сторон как одеяло. Мы где-то в поле, на какой-то полупустой трассе. Источником света являются лишь фары прибывающих машин. Их все больше и больше.

Вскоре становится светло как утром. От пережитого зубы отбивают чечётку и кружится голова. Меня слегка ведёт, и я дезориентирована. Кружу на месте, прищурившись и прикрывая ладонью лицо. Откуда-то доносится музыка.

Появляются люди. Толпа незнакомых людей.

Все возбужденно смеются, переговариваются, кричат. Никто не выглядит напуганным до смерти!

Сашу я давно потеряла из вида и ищу совсем не его.

Кручу головой в разные стороны, пока не нахожу взглядом свою цель.

Мирон вылезает из полностью тонированной машины-камикадзе, благодаря которой Соколов слетел с катушек. Ещё бы! Ведь за её рулем был сам дьявол во плоти.

Гейден откидывает со лба длинные чёрные пряди волос и быстро вычисляет в беснующейся толпе меня.

Разряд.

И весь мир меркнет, становится тише на пару тонов.

Смотрим, друг на друга не моргая несколько секунд, пока Мирон не начинает улыбаться. Открыто и по-мальчишески.

Разводит руки в стороны. Как бы говоря: «Ну да, это я».

Волна неконтролируемой злости топит внутри с головы до ног.

Ненавижу его. Всей душой.

Он всегда все портит, играя в свои дурацкие игры!

Что это сейчас было? Мстил за дерзость?

Позабыв про всё на свете, лечу в сторону Гейдена и бью со всей силы кулаком в грудь.

— Ты. Думаешь. Это. Смешно?

— Успокойся. Но да, это забавно.