– Что тут, дядь Егор?

– Ничего, – махнул рукой, – недоразумение.

– За такое «недоразумение» можно камень на хребет получить или нож в бочину, – покачал головой Вася, – будьте осторожны. Теперь они не оставят вас в покое. И не выходите один из барака.

– Откуда ты знаешь? – спросил я, отирая снегом разбитое ухо.

– Не впервой. Они всегда грабят новеньких, тех, кто послабее. Ублюдки…

– Тебе тоже досталось?

– Было дело, – кивнул Вася.

Мы снова взялись за работу. Нескончаемая смена, наконец, завершилась, когда на улице уже давно царила ночь. Мы, еле перебирая ногами, вернулись в лагерь.

Получили свою порцию супа и, поев, но совершенно не утолив голод, пошли на боковую.

Глава 23

Подъём. Тело болит, каждая клеточка, и, кажется, нет возможности подняться. Ноги распухли, руки горят огнём. А ещё голод. Варево, которое и супом-то назвать можно с большой натяжкой, совершенно не питает истощённый организм.

С трудом удаётся открыть глаза. Вокруг, цепляясь за спинки нар, кряхтя и постанывая, просыпается народ. В валенки вчера насыпало изрядно снега, а снять их нельзя, холодно. Печурка тепла даёт мало, экономят дрова.

Сосульки не висят над нами и то хорошо. Изо рта вырываются струйки пара. Если вечером бараки хоть как-то прогреваются или кажутся тёплыми после работы на морозе, то к утру становится совсем зябко.

Через одну кровать от меня, странно задрав голову, лежит мужик, всклокоченная бородёнка смотрит в потолок, глаза прикрыты. Неужели не слышал, когда нас будить стали? Его сосед, тоже обратил внимание на странную неподвижность. Он пощупал руку мужика, приложил ладонь к шее и печально покачал головой.

– Готов…

Более не обращая на него внимания, идёт к выходу.

Собираемся и мы, позже конвоиры заберут труп. Пашка нервно косится на умершего.

– Не гляди, – я взял его за руку, уводя от нар.

Норму мы вчера не выполнили: мне триста грамм хлеба, Паше и Васе того меньше. Бывший студент бережно, над тарелкой, чтобы не просыпалось и крошки, ломает свой кусочек, размачивая в супе. Так вкуснее. Долго, тщательно пережёвывает каждый глоточек баланды.

Я огляделся вокруг: кто жевал свой паёк хлеба, запивая супом, почти давясь, от голода откусывая большими ломтями; кто-то, наоборот, подолгу смаковал свою порцию, рассасывая хлеб во рту, словно конфету, и, жмурясь от удовольствия, подбирал со стола оброненные крошки заскорузлыми пальцами, затем отправляя их в рот.

Это единственный момент, когда люди почти счастливы и хоть на пару часов сыты.

Сегодня нас отсылают на прииск, Пашка и Вася снова идут валить лес. Лёгкая работа, для «доходяг».

Нас делят на пятёрки, записывая фамилии. Работа с золотом, вдруг уворуем у родного края крупинку. Рядом собирается конвой, недовольно поглядывая в нашу сторону.