Когда наш договор уже подходил к завершению, в обед последнего дня, что мы с Пашкой оставались на подворье, к мужику, которого звали Николаем, заглянул сосед.

– Привет, Артём, – крикнул он мне, махнув рукой, – Микола-то где?

Представлялся я по своим подложным документам, хотя в первое время забывал откликаться на новое имя.

– Погодите, – ответил ему вместо меня Пашка, – сейчас подойдёт. Коня к кузнецу повёл.

– Тогда обожду, – охотно согласился сосед и подошёл ко мне.

В деревне каждый новый человек, что-то наподобие развлекательного шоу. Обстоятельно расспросят, кто такой, откуда и прочее.

Я приучился врать на ходу, постепенно рассказ мой стал так хорош, что и придраться не к чему.

– Слыхал, Артём, говорят к нам завтра какие-то агитаторы приедют, – мужик, не спеша, скрутил «козью ножку» и с удовольствием затянулся.

– Кто такие? – насторожился я.

– Пёс их знает, – сплюнул сосед беззлобно, – то ли артель с нашей деревни решили сколотить, то ли ещё что. Каждый день какая-то напасть, чтоб их в лесу гнус съел. Только с ними ГПУ-шники едут, значится, придётся нам опять свой уклад менять под их агитации, понял.

Я просчитал, неведомая агитбригада появится со стороны тракта, дорога здесь одна. Значит, нам самое позднее перед рассветом уже уходить надо.

Во двор вошёл Николай, ведя в поводу пегого невысокого, но выносливого коня. Сосед переключил внимание на хозяина, а мы с Пашкой скорее взялись за работу. Мальчишка и сам всё понял с нашего разговора.

Вечером Николай истопил баньку, его супруга, болезненная, тихая, как мышка, женщина, накрыла на стол, а сама забралась с малыми детками на печь.

– Артём, – хозяин весь вечер отмалчивающийся, наконец, разговорился, – помню наш уговор, отвезти вас до полустанка.

Но, понимаешь, конёк мой охромел… Ты уж не обессудь, – мужик виновато опустил глаза и вовремя, потому что в моих невольно промелькнула радость.

Я за весь день никак не сумел придумать отговорку, чтобы отказаться от его помощи. Сказать напрямую нельзя, а начни отвираться, могут случайно сболтнуть об этом случае ГПУ-шникам.

– Жаль, – изобразил сожаление, – ну, ничего. Мы с Пашкой и пешком доберёмся.

– Далеко, однако, – почесал затылок Николай, – да и весной в лесу ненамного лучше, чем зимой.

Погода коварная. Так вы берегитесь, всё время по дороге ступайте.

– Как скажешь, – примирительно ответил я и хозяин успокоился.

– Только тогда и уйдём мы спозаранку. Не хочется ночевать на тракте.

– Это дело, сейчас вам соберу, значится, продуктов, как договаривались, и денег тоже дам. Завтра разбужу пораньше.

Я поблагодарил Николая, мы ещё немного посидели за самоваром, поговорили на разные темы и разошлись вполне довольные друг другом.