Да не осудит она меня за это, даже если окажусь не права в своих предположениях».

Мы покорно встали и поплелись за пожилой учительницей в сад. По дороге она неожиданно присела на лавочку:

– Что-то голова закружилась. Сегодня магнитные бури обещали, а вы идите, идите к яблоням. Танечка знает…

Я вопреки желанию Ларисы Никифоровны решила остаться, мотивировав тем, что у меня аллергия на все яблоки, включая райские. Крепла уверенность, что головокружение у нее вызвано отнюдь не природными катаклизмами. Скорее, буря возникла в ее душе, и мне было искренне жаль старенькую женщину…

– Лариса Никифоровна, – некстати раздался рядом громкий возглас Татьяны, – у вас там ведра стоят.

Это под яблоки? Мы вам сейчас соберем.

Получив в ответ благодарную улыбку учительницы, Татьяна исчезла.

– Ее жизнь, как и жизнь ее ребенка, в опасности, – тихо проронила я, не глядя на бывшую учительницу. Было очень трудно говорить, но выхода не было. – Татьяну пытались сбить автомашиной. Вместо нее погибла другая, как две капли воды похожая на нее женщина. Все это каким-то образом связано с историей ваших семей.

(«Господи, прости мне эту наглость и сделай так, чтобы я не ошиблась!») Боюсь, что в первую очередь с историей вашей дочери, которую вы вычеркнули из жизни много лет назад. Это было невыносимо больно, но честно по отношению к подруге, Таниной бабушке, и ее дочери, Таниной мамы. По-другому вы не могли…

Морщинистая рука Ларисы Никифоровны вцепилась в мою руку так сильно, что я испугалась – женщине совсем плохо.

Ей действительно было плохо. Бледное, с желтоватым оттенком лицо, полуприкрытые глаза… Она часто дышала, лоб и крылья носа покрылись мелкими капельками пота.

Вторая рука безвольно свесилась вниз. Я охнула и что есть мочи заорала:

– Девчонки!!!

Перепуганная парочка прибежала мгновенно. Наташка сразу спросила, есть ли нитроглицерин. Татьяна унеслась в дом. Я попыталась встать, чтобы уложить Ларису Никифоровну на лавку, но она опять сжала мою руку ослабевшими было пальцами.

– Не надо, – тихо прошептала она посиневшими губами. – Таня… Сейчас… Коробочка… В шкафу…

Я ревела, размазывая свободой рукой слезы, и пыталась просить прощения.

Она еще раз сжала мою руку, но пальцы были слабыми…

Я взвыла и заорала:

– Быстрее!!!

Наташка в одной кроссовке подскочила и буквально с лету закинула моей жертве нитроглицерин под язык.

– Тут есть «скорая», больница, на худой конец, ветеринар? – нервно поинтересовалась она у Татьяны, тащившей из дома ненужный стакан воды и вторую Наташкину кроссовку.

– Есть. Только врача так просто не найдешь. Он обход сделает и идет на прием, а поскольку народа нет – улепетывает непонятно куда.