Сама себя в зеркале пугаюсь, – оправдывалась Танюшка.

Лицо Ларисы Никифоровны разгладилось:

– Боже мой, Танечка! Что ты с собой сделала! Да я еще и вижу-то плохо. Показалось…

Что ей показалось, она не досказала. Решительно стянула перчатки, сполоснула руки и пригласила нас в дом.

Внутри все убранство, включая старенькую мебель, радовало глаз.

– Лариса Никифоровна, это мои подруги, – запоздало представила нас Танюша, – Ирина и Наташа. А где Наташа?

Как выяснилось, последнее звено в нашей цепочке отпало целенаправленно: прихватить из машины пакет с деликатесами.

Этот пакет заставил Ларису Никифоровну покраснеть, а нас – несказанно этому удивиться. Суетиться на кухне мы ей не позволили, решительно загалдев, что сыты по горло. Я поймала себя на мысли, что чувствую себя школьницей. Усевшись на диван, даже чинно выпрямилась. Впрочем, Наталья сидела так же.

– Я не видела у вас этой фотографии! Кто это, Лариса Никифоровна? – оживленно спросила Татьяна, разглядывая большую, явно увеличенную фотографию молодой, очень красивой девушки. Темные волосы. Яркая, прямо-таки артистическая внешность…

Пожилая женщина, убиравшая назад в сервант праздничные чашки, помедлила с ответом.

Отвернувшись к полкам, поправила вышитую салфеточку и сказала:

– Это моя дочь, Софья. В молодые годы, естественно. Я повесила его давно, три года назад.

– Три года назад умерла моя мама, – грустно вздохнула Татьяна, и в голове у меня что-то щелкнуло – верный признак пробуждения интуиции. Я внимательно вгляделась в лицо на фотографии – определенно я его видела. Но совсем не таким молодым. Если предположить, что Лариса Никифоровна родила ее в двадцать один-двадцать два года, этой женщине сейчас могло быть около шестидесяти лет.

Могло быть, но ведь она, кажется, умерла… Да нет, черты лица мне определенно знакомы… Мысли наперегонки носились, расталкивая и опережая друг друга, и мешали сосредоточиться.

– Лариса Никифоровна, – окончательно сбил меня с пути рассуждения голос Татьяны, – вы ведь хорошо знали нашу семью. Бабушка говорила, что даже учились вместе в педагогическом институте, дружили с первого курса. У меня могла быть сестра-близняшка?

Лариса Никифоровна медленно повернулась и посмотрела на Татьяну:

– Отчего возникло такое предположение, Таня? У тебя есть повод не доверять близким людям? Если ни бабушка, ни мама об этом тебе ничего не говорили, значит, ее не было.

Вам здесь не душно, девочки? – обратилась она к нам. – Пойдемте в сад. Я вас яблоками угощу. Поздние сорта еще висят…"

"«Что-то очень быстро Лариса Никифоровна ушла от вопроса, – мелькнуло у меня подозрение. – Хорошая женщина, но придется идти напролом. Должна же я выяснить правду.