Во всяком случае, мы ее увидели после большого перерыва. Когда явились на девять дней. Кстати, Татьяне следует сказать правду. Нехорошо как-то получается. Перед памятью Ольги. Зачем она только приехала в Бутово? Может быть, решила поменять квартиру на этот район? А может быть, каким-то образом отыскала сестру?

– Отыскала, отыскала… – подал голос всеми забытый Листратов. Забытый лично мной Димка сидел с ним рядом. – Ну, мне пора, – заторопился вдруг Листратов. – Вы еще тут посидите, поговорите… Оксана Романовна, уж как-нибудь в понедельник выберите время, загляните ко мне в прокуратуру. Без сухарей… Не обижу! – повернулся он ко мне и склонился в шутовском поклоне. – Я вот тут послушал и решил, что ты хороший аналитик. Но только не в том, что касается лично тебя. Мой совет – пожалей близких. Но ведь другую голову тебе не приставишь… Ладно. Будьте здоровы. Пробелы в твоем рассказе я постараюсь восполнить. Попозже.

Он встал. Вслед за ним поднялся и Димка. Я решила Листратова не провожать. Что-то мне не очень понравилось про мою голову… И потом, его выступление – явная провокация. Окрыленный муж будет теперь цитировать Листратова, как классика. В том плане, что я умная, но по жизни – дура дурой.

Анастас Иванович сидела ни жива ни мертва. Проснувшийся Степан Иванович легонько обмахивал ее программой передач.

– Ирочка, – пробасила она, – я никогда не думала, что вы работаете в органах…"

"Я попыталась ее разубедить, но оставила это бесполезное занятие. Она мне не поверила и посоветовала Димке освободить меня от занимаемой должности по его собственному желанию. Доев громадный кусок торта, бедняжка пожаловалась, что после сегодняшних событий у нее напрочь пропадет аппетит. Вызвав Наташку на кухню, я тихонько намекнула, что Анастас намеренно осложняет мою и без того пошатнувшуюся семейную жизнь. Меня пора спасать.

– Ну почему осложняет? – рассудительно заметила Наталья. – Это она так тебя жалеет. От всей души. А душа у нее, судя по размерам тела, больша-а-ая! Ладно, сейчас провожу ее…

Подруга отправилась назад, из холла до меня донесся ее громкий голос:

– Анастасия Ивановна! У вас есть что-нибудь болеутоляющее? У Иришки всю голову скрючило – дикая головная боль. Наверное, ей необходимо отдохнуть.

Через пару секунд все сидевшие за столом были уже на кухне. Честно говоря, я не представляла, как может скрючить голову, но на всякий случай наклонила ее к правому плечу и сморщилась. Через минуту я оказалась на кровати. Все в том же окружении. Наташка с удивленным лицом – уверена, она не притворялась – слушала, как заботливая Анастас Иванович обещает мне в скором времени инвалидное кресло. Встревоженный Димка открывал ампулу с баралгином. Шприц уже лежал наготове.