Я повернула рычажок электроплиты не в ту сторону, и металлический блин раскалился докрасна. Хорошо хоть успела переставить кастрюлю… Так. Надо вытащить из стиральной машины и развесить белье. Потом обеспечить чудесное превращение бульона в борщ. На второе… А почему, собственно, второе, если на первое у меня температура? Хотя уже разморозились куриные грудки… Ну и ладушки, где-то валялся пакет «Магги на второе». Там, кажется, есть рецепт. Попозже сделаю. Насморк замучил. Димка прав – сама виновата. Следовало быть осторожнее. Надо же! Свалиться в бассейн, подавая мужу полотенце! В джинсах, свитере и куртке. И калошах с искусственным мехом. До сих пор сохнут… Меня передернуло от воспоминаний. Два дня назад резко похолодало. Даже цветы нахохлились. Утром было всего восемь градусов тепла. И черт меня дернул, протянув Димке старую махровую простыню, отвлечься на ворону… Правда, она тоже на меня отвлеклась. Даже клюв разинула. В итоге так, прямо в меховых калошах… С Димки – как с гуся вода, а я вот… Может быть, стоит присоединиться к нему и каждое утро, независимо от погоды, обливаться холодной водой? Или, как он, ненормальный, нырять на даче в открытый бассейн? Пока вода не покроется плотной коркой льда.

Представив эти пытки, я почувствовала озноб. А может быть, он – результат нервных усилий, которыми я упорно изгоняла из головы мысли о Татьяне? Зря старалась. Они упорно лезли назад. То обстоятельство, что жизнь после смерти продолжается, уже не опровергают столь категорично, как раньше, когда почти вся страна ходила в атеистах. Нет, меня лично устраивает перспектива бессмертия. Но вот звонок с того света… Кажется, волосы на макушке встали дыбом. Где-то я читала, что некоторых деловых господ, по разным причинам покинувших этот мир, обеспечивают в гробу мобильными телефонами. Кому-то вроде бы даже позвонили. Боже мой, какой ужас! Так, где мой пакет «Магги»? Вот он валяется. Замечательно… Нет, не очень. Нужны сливки. В магазин не пойду. У меня, в конце концов, температура. И делать ничего не буду. Просто обжарю грудки в кляре, и все. И надо опять вдохнуть «Длянос». Насморк – самое противное при простуде."

"Звонок в дверь услышала на лоджии, где развешивала белье. «Татьяна!» – испуганно шарахнулась я в сторону. И чтобы не упасть, уцепилась за только что пристроенные на веревку вещички. Вместе с ними и съехала в тазик с бельем, терпеливо ожидающим своей очереди быть повешенным… «Танюшка решила высказать свои претензии, так сказать, лично. Но если это фантом, едва ли я ее увижу», – лихорадочно соображала я, выбравшись из таза и потирая ушибленный бок.

Звонок, резкий и требовательный, прозвучал еще раз.