А сейчас звоню опять… – Голос у Наташки сорвался на рыдания: – Та… Танечку похоронили-и-и…

Я молчала. И не потому, что стало болеть горло. Просто соображала. Результат меня обрадовал и заставил радостно заулыбаться. Рыдания над ухом прекратились. Прохладная рука подруги легла на лоб:

– Это у тебя нервное. И я тоже хороша. Надо успокоится, слышишь? Да перестань ты ржать. Совсем перегрелась!

– Танюшка же тебе утром на работу звонила.

– Ну, звонила…

– С того света? – В шепоте моем торжество было не очень заметно, а жаль. Я свое отбоялась.

Наташка нахмурилась, откинулась в кресле и ахнула:

– Не может быть! Это ее душа мается…

– Мается, – подтвердила я. – Вместе с телом. Это тело мне тоже звонило, сделало выговор за отсутствие на похоронах.

– Как это? – прошептала Наталья. – Из гроба восстала? Чем-то он ее не устроил…

– Она туда и не ложилась. Вопрос: кто ее там заменил?"

"Подруга недоверчиво посмотрела на меня, потом расцепила сжатые в замок руки и торжественно перекрестилась:

– Может быть, ты и права. И… что теперь делать?

Я почувствовала себя сильной и бесстрашной.

– Будем ждать очередного звонка. Боюсь только, не смогу ответить. Горло дерет все ощутимее. А в субботу поедем к ней домой – девять дней с момента этой нелепицы. Если она будет отсутствовать, начнем разбираться. Лучше бы, конечно, еще позвонила…

Она и позвонила. Буквально минут через пять. Ответила ей Наталья. Поняв, кто на проводе, подруга моментально включила громкую связь. Я услышала взволнованный голос Танюшки:

– Наташенька, ты? Я Ирине звонила. Наверное, ошиблась номером. Ты тоже не была на моих похоронах! Обидно. Ладно, у меня мало времени. И связь все время прерывается… Девчонки, помогите! Я ничего не понимаю. Меня похоронили. Заживо. Давайте встретимся в субботу на Домодедовском кладбище. После скорбного митинга откажитесь ехать со всеми. Скажите… Ну, сами что-нибудь придумаете. У могилы и встретимся. Я к вам подойду.

– Танюша, – заорала Наталья, – где ты?! А место встречи изменить нельзя? Приезжай к нам.

– Я пока устроилась. К вам не поеду. Боюсь. Если хотите помочь – встретимся там, где я сказала. И, если не трудно, выручите меня хотя бы сотней долларов. Я потом отдам…

Связь оборвалась.

– Слушай, она, точно, живая! – Лицо Натальи лучилось радостью. – Сотню долларов попросила… Ну ты уникум! Был момент, когда я чуть тапки со страху не откинула.

Мне удалось скромно промолчать. У меня такой момент несколько растянулся во времени – прихватил пару часов.

Следующие три дня прошли в болезненном угаре. Я себя даже ни разу не пожалела. Было так плохо, что за меня это делали муж и дети.