Мама бы ни за что не пропустила Танюшкино трехлетие, если бы у нее не было на это серьезных оснований. Снежана боялась, что причины кроются во внезапно пошатнувшемся здоровье. Возраст у мамы подходящий, чтобы начать волноваться, тем более тетушка, воспользовавшись маминым приездом, собиралась провести ей полный медицинский чек-ап в швейцарской клинике. А вдруг во время обследования выявили что-то серьезное, теперь мама нуждается в лечении и из-за этого не возвращается домой?

Муж тревог не разделял, считая, что она, по обыкновению, надумывает.

– Снежинка, ну мало ли из-за чего твоя мама продлила свой визит? – увещевал он. – Ей хорошо с Татьяной Алексеевной, они очень дружны, у нее впервые за долгое время нет никаких проблем, требующих ее присутствия дома. Танюшка уже самостоятельная, Ванюшка подрос, так что ты вполне справляешься сама. А твоя мама, в конце концов, заслужила отдых. Не будь эгоисткой, дай ей пожить для себя.

С точки зрения Снежаны, мама никак не могла хотеть «пожить для себя», потому что совершенно этого не умела. Не в силах справиться со снедающей ее тревогой, Снежана прижала тетушку, пытаясь выведать правду. Все-таки не зря она уже почти четыре года была женой следователя, – тетушка не выдержала напора и «раскололась на допросе». Вот только открывшаяся истина оказалась такой ошеломляющей, что Снежана никак не могла ее осознать.

Ее семидесятипятилетняя мама влюбилась! Практически сразу по приезду ей начал оказывать знаки внимания сосед Татьяны Алексеевны, владелец той самой частной клиники, в которой обследовали Ирину Григорьевну. К счастью, мама была совершенно здорова. Настолько, что вызвала чувства у семидесятивосьмилетнего вдовца, и эти чувства не остались безответными."

"– И что тебя так взволновало? – спросил следователь Зимин, когда обескураженная Снежана поделилась с ним своим открытием. – Твоя мама вдовствует уже много лет. Она полная сил, красивая женщина. Что плохого, если она получит причитающийся ей кусочек счастья? Или ты думаешь, что после определенного возраста люди не могут влюбляться и испытывать сильные чувства? Уверяю тебя, это не так. Кому-то и наша с тобой любовь кажется странной, мы тоже не юнцы, а любим, живем, растим детей. Чем же твоя мать хуже?

– Нет, она ничем не хуже, – растерянно согласилась Снежана, – и, разумеется, я желаю ей счастья. Но все это так неожиданно. А вдруг она вообще выйдет замуж и останется там навсегда? Как мы тут будем жить?

– Самостоятельно. Мы будем жить самостоятельно, без надежды на то, что Ирина Григорьевна подхватит наших детей, накроет на стол и вымоет пол. Снежинка, пора взрослеть.

Снежана после этого разговора долго чувствовала себя эгоисткой, понимая, что муж, как всегда, прав.