Однако сосед был причастен к криминальной истории, в которую оказались втянуты Машковские, да попутно еще и ограбил их под шумок. После этого Ирина Григорьевна, что называется, отказала ему от дома. Первое после ссоры лето прошло в довольно натянутой обстановке, потому что трудно жить рядом и делать вид, что друг друга не знаешь.

К тому же известие о некрасивом поступке Романа Юрьевича и его семьи разлетелось по дачному поселку, так что здороваться с соседом перестали практически все в округе. Позора и изоляции он не вынес. Сначала запил, потом перенес инфаркт, а потом продал дом и уехал из поселка. По соседству жили теперь совсем другие люди.

В отличие от Романа Юрьевича, нелюдимыми затворниками они не были. У Клавдии Петровны и Сергея Ильича Званцевых оказалась большая и дружная семья, все члены которой охотно собирались у родителей за большим столом под раскидистой яблоней.

Старший сын Алексей, ровесник Снежаны, приезжал с женой Мариной и двумя детьми – шебутным и непослушным десятилетним Славкой и восьмилетней капризулей Олечкой. Средняя дочь Катя привозила к родителям четырехлетних близнецов – Петю и Павлика. Ее муж Олег работал водителем-дальнобойщиком, почти постоянно бывал в рейсах, и за прошлое лето Снежана видела его всего один раз."

"Младший сын Званцевых – Артем – только в прошлом году женился. Их с Алиной малышу Юрику как раз сегодня должен был исполниться месяц. Два студента, веселые и смешливые, к жизни относились легко и беззаботно, появившееся на свет «обременение», из-за которого им и пришлось срочно сочетаться браком, нисколько не мешало радоваться жизни. Также на субботние семейные посиделки часто наведывалась племянница Клавдии Петровны с редким и красивым именем Казимира.

Высокая, с отличной спортивной фигурой и черными как смоль волосами, спускающимися по узкой изящной спине ниже лопаток, была она, несмотря на свои двадцать восемь лет, одинока и свободна. Вела себя крайне независимо, суждения позволяла резкие, с родней разговаривала свысока и, вообще, вызывала у Снежаны огромный интерес, как все, что Машковская не понимала.

Зимин, пару раз пообщавшись с Казимирой, вынес вердикт, что она – редкая стерва. Снежана таких безапелляционных суждений не выносила, поскольку для этого у нее не было оснований. Ничего плохого ей девушка не сделала. Только смотрела сквозь Снежану, словно та была неодушевленным предметом, да еще проявляла чисто женский интерес к Зимину, стараясь при любом удобном случае задеть то рукой, то высокой грудью, то бедром.

Снежану это веселило, потому что в верности мужа она была уверена. Для сухаря Зимина, помешанного исключительно на работе, не существовало никаких других женщин, кроме Снежаны Машковской. И детей своих он любил безмерно.