Не стала сливать всю в накопитель. Мне казалось, что это должно помочь.

Охотник помолчал. Потом приподнял одеяло на груди Вика, открывая прикреплённые к телу датчики.

— Видишь, девочка?

— Что это?

— Когда мы соприкасаемся с проклятыми, то происходит одно из двух — либо мы забираем энергию у призрака, либо он у нас.

— У нас одинаковая энергия? С долматами? — озадаченно переспросила я.

— Разве ты не думала, зачем они нападают на людей?

— Чтобы питаться, — прошептала я, вспоминая жертв нападений — безжизненных, опустошенных, высушенных.

— Уже понимаешь?

Я кивнула, и Глеб продолжил:

— Первый контакт у будущих охотников всегда происходит с проклятым. Это важно, чтобы внутренние процессы перестроились на забор энергии, а не ее отдачу. У маленьких детей есть естественная защита. Ты знаешь случаи нападения проклятых на детей?

— Нет, не знаю. Но, в случае опасности, им тоже вкалывают снотворное.

— Это ваши перестраховки. Детям и животным нечего бояться. Призраки не могут им навредить.

— Только маленьким детям?

— Да, лет до шести. У взрослых все иначе. Но мы научились ослаблять долматов так, чтобы контакт с ними был практически безболезненным. Я надеялся, что это поможет выжить и взрослому."

"— Что-то пошло не так? — тихо уточнила я.

— Не совсем. Призрак не смог забрать всю жизненную энергию Виктора. Но сильно ослабил его. Вот для чего эти датчики и этот прибор. Мы пытаемся напитать его тело энергией станции. Этот бокс создан для таких случаев. Для раненных охотников.

— Значит, я все правильно сделала? — с надеждой спросила я.

— Да, Святослава, — сказал Глеб, возвращая одеяло на место, — вот только есть один важный момент.

— Какой?

— Невозможно передать энергию от одного человека другому.

Минуту мы молча смотрели друг на друга. Глеб выжидающе, я ошарашенно.

— Но я точно это сделала. Мне уже было тяжело удерживать силу, я даже думала вернуться в лабораторию, но потом боль ушла вместе с энергией. И запищал ваш прибор…

— Нужно повторить. Сможешь?

— Да. Сейчас?

Глеб посмотрел на неподвижного Вика, на датчик, на меня:

— Утром. Я зайду к вам сам. Отдыхай, а мне нужно ещё поработать. И подумать.

В дом Мита я вернулась окрылённая надеждой. Поужинала с ним и Мирой, сумев даже поддержать беседу. Дмитрий поглядывал вопросительно, но вслух ничего не спрашивал. Я тоже молчала, боясь сглазить. И впервые за несколько дней я уснула сразу, без бездумного разглядывания потолка в нашей спальне.

— Глеб не приходил? — спросила я Надежду, едва зайдя в лабораторную комнату.

— Нет, — коротко ответила женщина. Потом отвернулась от монитора и с лёгким интересом уставилась на меня. — Что случилось, взбудораженная моя? Есть хорошие новости?

— Пока не знаю, — чуть улыбнулась я, — но скоро узнаю.