Остановилась и развернулась к любимому, заглянула в его чуть настороженные глаза.

— Я рада, что у Димы все хорошо, — сказала, искренне в это веря, — а у нас все будет ещё лучше. А теперь пойдем домой, я жутко замёрзла.

Вечером долго ворочалась, пытаясь заснуть. Вставать нужно рано, так как в университет меня довозил папа до своей работы, и на учебе я появлялась едва ли не первой. Но сну было все равно, про меня он забыл.

Мысли, сколько их не отгоняй, упорно цеплялись за летние события. Вздохнув, я сдалась и провалилась в воспоминания.

Дима в себя не приходил. Несколько раз я перегибалась через дремавшую на коленях Миру и щупала его шею в поисках пульса.

— Сначала завезём Мита в больницу, потом Миру, — сказал Вик, когда окраины города показались впереди. — И поедем в ведомство.

— Зачем?

— Нужно сделать несколько звонков. Официально обозначить присутствие.

Когда санитары увезли так и не пришедшего в себя Мита, я расплакалась. Глупо и не вовремя. Сидела в машине, размазывая слезы по испачканным щекам, и тихо подвывала, стараясь не разбудить вновь задремавшую племянницу. Когда вернулся занимавшийся оформлением Мита шеф, я истратила все слезы и теперь сидела, такая и раскрывая рот, в беззвучных всхлипах.

— Свята, что с тобой? — напугался Вик. — Тебе больно?

— Мне страшно, — выдавила я.

Шеф ощутимо расслабился, привлек меня к себе, крепко обнял:

— Все самое страшное позади, малыш. Мы все преодолеем, со всем справимся.

Он оказался прав. Мы действительно справились. И сегодня, наконец, поставили жирную точку.

Дима пролежал в госпитале почти две недели. Мы навещали его несколько раз, но встречи выходили какими-то скомканными и неловкими. О выписке он нам не сообщил, узнали сами, когда приехали в очередной раз в больницу.

Обвинения в поджоге предъявили только Вику, но доказать его причастность было сложно. Олег ничего не видел, Дмитрий настаивал на аварии, Надежда сказала, что ее не было рядом в момент взрыва. Что там произошло на самом Виктор так толком и не рассказал, а я не стала настаивать.

В какой-то момент всем стало не до нас. Охотники, наверняка поняли все первыми, когда их выходы перестали приносить добычу, да и днём проклятых больше не было. В ведомстве, наверное, ещё долго бы тихо радовались отсутствию вызовов, но совет охотников имел прямой выход на правительство, так что в неведении мы оставались недолго.

Комендантский час отменили только в конце лета, когда стало понятно, что случилось непоправимое. Может и продолжали бы скрывать от людей изменившийся порядок мира, но нужно было оправдать тотальную экономию.

Каких только теорий не было, сколько экстренных выпусков и программ на телевидении. Выступления политиков, учёных, популярных актеров.