Проверила пульс у Надежды и побежала обратно.

Мужчины были уже в дверях станции, Виктор тоже. Один из охотников грубо отпихнул шефа, и тот махнул на них рукой. Оглянулся, увидел меня и широкими шагами направился ко мне.

— Нам придется уходить в любом случае. Нам этого не простят, — напряженно сказал он и крикнул Дмитрию. — Мит?

Инна, наконец, утихла, и Дмитрий, усадив ее на землю, подошёл к нам.

— Свята… — почему-то обратился он ко мне, — я должен был…

— Давай, потом? — прервал его шеф. — Как отключить периметр?

Дмитрий оглянулся на дымящуюся станцию, и мы синхронно выдохнули.

— Рассказывай, — Виктор весь подобрался. — Пойду я.

— Ты не разберёшься, — отрывисто бросил Мит. — Приготовьтесь уезжать. Лучше заберите Миру сейчас.

— Что с Надеждой? — тревожно оглядываясь, спросила я.

— Оставьте ее у Ангелины. Она выкарабкается.

— А ты?

— Я тем более. Всё! вперёд!

Не давая мне воспротивиться, Виктор схватил меня за руку и буквально потащил к машине. Дмитрий побежал к станции, стягивая на ходу футболку. У машины я оглянулась, но Мит уже скрылся внутри здания.

Сесть в машину мы не успели. Новый хлопок заставил меня испуганно вскрикнуть, а следом за ним взревела сигнализация.

— Периметр отключен, — сообщил Вик без эмоций.

Вязкая тишина заползала в уши, тошнота подкралась к горлу. Голова кружилась так, что, казалось, земля готова встать вертикально. Но:

— Там же был взрыв! Дима остался внутри!

— Езжай за Мирой, Свята, — медленно сказал шеф. Свою футболку он тоже снял и уже повязывал на лицо. — Ангелина поможет с Надеждой. Потом приедешь сюда. Если я буду ждать, уедем вместе. Если нет, увезешь ребенка. Из машины не выходи. Защиты от проклятых больше нет.

— А самих проклятых?

— Этого мы не знаем.

— Ты обещал мне, что все будет хорошо!

— Так и будет, малышка. А теперь езжай, время дорого.

Тошнота и головокружение немного отступили, возвращая ясность мыслям и чёткость движениям. Люди разбегались, напуганные отсутствием защиты. В зеркало заднего вида я успела увидеть, как из двери буквально вывалились несколько мужчин, но кто именно — было не разглядеть.

На заднем сиденье застонала Надежда. Закашлялись. Села, цепляясь за мое сиденье.

— Куда мы едем?

— К Ангелине. Как вы себя чувствуете?

— Отвратительно, заботливая ты моя. Где эти самоубийцы?

— Остались на станции, — мой голос дрогнул.

Надежда замолчала. Я припарковала машину у дома Ангелины. Там уже не спали.

— Нам нужно быстро добежать до двери, — обернулась я к женщине, — вы же видите, защиты больше нет.

— Ты даже не представляешь, что вы натворили…

— Представляю, — грустно сказала я. — Пойдем?

— Скоро рассвет, — Надежда тяжело вздохнула. — Ты за Мирой приехала?

— Да.

— Глебу пришлось бы вас выдать совету.

— Понимаю.