— Не поверишь, мне он дорог тоже, и я уже за ним соскучилась, — хочу продолжить, но тут как по заказу подкатывает кашель, снова сотрясая все тело, скручивая меня, как старую бабку. Так досадно, что хочется плакать. Сворачиваюсь клубком на Костиных коленях, он нежно поглаживает меня по спине.

— Вот видишь. Я же говорил? Твоя задача сейчас одна — отдыхать и набираться сил. А потом мы все наверстаем.

Ну что тут скажешь. Остается только смириться.

— Пойдем, намажу тебя вонючей мазью и уложу спать."

"— Вот именно, что вонючей, — врач прописал какую-то мерзко пахнущую мазь от ушибов, а Костя маниакально исполняет все его предписания. — Я от нее скорее задохнусь, чем поправлюсь.

— Не жалуйся. Зато она помогает, — мы встаем с дивана и медленно идем к лестнице. — ? Смотри, ты уже на ногу почти наступаешь, и синяки понемногу проходят.

Да уж. Ключевое слово — почти. Нога все еще опухшая и болит. Хотя я и правда уже увереннее на нее наступаю.

После всех процедур чувствую дикую усталость, поэтому быстро проваливаюсь в сон.

Утром просыпаюсь поздно. Кости, конечно, нет рядом. Чувствую себя почти здоровой, пока не начинаю шевелиться. Но лежать скучно, поэтому встаю потихоньку и, хромая, иду искать моего мужчину. Нахожу его в кабинете, он разговаривает по телефону, при этом напряженно смотрит в компьютер. Тон его жесткий и властный. Кому-то на том конце телефона крупно не повезло. Костя заканчивает разговор и раздраженно бросает трубку. Подхожу ближе, и говорю:

— Кто посмел разозлить с самого утра моего мужчину? — Костя видит меня, взгляд его теплеет.

— Вообще-то уже далеко не утро. Поэтому меня выбесил уже далеко не один человек.

Я забираюсь к Косте на колени. Вижу рядом открытый ящик письменного стола. В нем достаточно забавное содержимое. Несколько электрошокеров, наручники, рации, и даже резиновая дубинка.

Я достаю один шокер и спрашиваю:

— А это у тебя причиндалы для воспитания нерадивых сотрудников?

— Вообще-то нет, но скоро они меня достанут, — забирает у меня из рук шокер, — осторожнее с этим.

— Я возьму один. В сумочку кину. Давно, кстати, хотела.

— Зачем он тебе?

— Гнома вырублю на работе, когда опять достанет.

— А, ну тогда ладно.

Еще подцепляю наручники.

— А где от них ключик?

— Не скажу. Тебе такое в руки давать еще опаснее, чем электрошокер.

— Это да. Если ты и дальше будешь упираться, придется приковать тебя к кровати и долго насиловать, — говорю и впиваюсь в его губы. Когда отрываюсь, тяжело дышу, Костя тоже.

— Ты опять испытываешь мое терпение?

— А ты — мое.

— Если не уймешься, к кровати прикую тебя я и буду целый день кормить супом. Его еще много осталось.

— Я и раньше подозревала, что ты садист. Теперь уверена.

Костя смеется. Потом спрашивает.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.