Через месяц ты не захочешь уйти!»

Я помолчала, подкидывая носком туфельки край юбки и глядя, как ткань опадает обратно, потом продолжила:

— Аршхан удивительный, прекрасный и благородный ракард. Но ракард и сын степей. Если Аршхан скажет «нет», он не услышит моих доводов. Мне это не нравится. И сказанное Та Шерром не нравится. «Ты лишь женщина и не в силах сопротивляться магии тела…» Он мне этой фразой открыл глаза на происходящее… И я достаточно умна, чтобы сделать соответствующие выводы.

Динар молчал, позволяя мне выговориться, я была ему за это благодарна. Было бы замечательно сохранить вот такие отношения с будущим родственником. Кстати, теперь о неприятном:

— Когда ваша помолвка? — Я заставила себя улыбнуться.

А вот рыжий не улыбался совсем.

— С кем?

— Что значит с кем? — Я оттолкнулась от стола и фразу продолжила, идя к двери: — С прекрасной принцессой, которую ты спас от гибели!"

"Замечательно, что в этот момент у меня была возможность скрыть выражение своего лица от рыжего. Но плохо, что, подойдя к двери, я так и осталась стоять к нему спиной, держась за ручку и не в силах заставить себя ни вернуться к разговору, ни просто уйти.

— Кат… — такой уставший голос, — ты у сестры когда последний раз была? Ты к ней даже не заходишь! И к ней никто не заходит, кроме матери и отца. По королевству слухи один другого ужаснее бродят, доходит до того, что Лориану упырем называют. Служанки, перед тем как войти, на себя амулеты навешивают в таком количестве, что разогнуться не могут, придворные дамы «болеют» все и поголовно! Лориана без помощи встать не может, потому что ослабла сильно, и даже поговорить ей зачастую не с кем.

Я даже не интересовалась этим вопросом. Я даже не спрашивала у отца о Лориане. И будь я проклята, но я не смогу зайти к ней и сегодня… потому что Лоре досталось все, а мне только Оитлон и его величие, которое нужно постоянно оберегать!

— Хорошо, — я кивнула, все так же находясь спиной к Динару, — я займусь этим вопросом.

— Займись, — отозвался даллариец, — а в допросной чтобы я тебя больше не видел!

И вот после этих слов я развернулась к айсиру Грахсовену и вежливо осведомилась:

— Кто вы такой, чтобы указывать наследнице Оитлона?!

В ответ — грустная усмешка.

— Никто, Кат… никто…

У меня дыхание перехватило от этой обреченности в его голосе, однако на этом он не остановился:

— Я никто, Кат, но в допросной ты больше появляться не будешь! Иначе гарантирую, что вместо допрашиваемых получишь обугленные останки!

Он спрыгнул со стола, подошел к двери, отодвинул меня с пути и ушел. И почти сразу вопли графа Мрано заполнили подземелье. Я не просто ушла оттуда, я сбежала, зажимая уши.