От счастья, что папа рядом, я даже не вскрикнула. И папашка довольно прорычал: — Маленькая отважная Утыррка!

Я шмыгнула носом, отлепившись от папы, огляделась. А мы были в лесу! Посреди стойбища орков! И на меня отовсюду смотрели лесные орки и маленькие удивленные орчата, а еще от скалы бежал Рхарге, причем в той самой безрукавке, что я ему сшила! И это было так… ну так…

— Утыррка дома, — ласково сказал папашка.

И я ответила:

— Ага…

Дальше было вообще здорово: Рхарге подбежал, подхватил меня и радостно закружил, так что мир вообще показался одним стремительным вихрем.

— Утыррка! — рычал довольный Рхарге. — Мой самый любимый веселый орк!

И я даже не помню, когда последний раз была такой счастливой. Хотя нет, помню — в Готмире! Но тут послышался хрип рыжего. И я вспомнила, что он вообще-то тоже тут. И даже как-то пришло понимание его поступка.

— Шенге, — заорала я, требовательно похлопав Рхарге по плечам, чтобы отпустил. — Шенге, не надо убивать!

И, едва младший вождь отпустил, бросилась прихрамывая к двум достаточно дорогим мне людям. А вмешалась я вовремя — шенге сжал шею Динара лапой и с яростью душил.

— Шенге, — я бросилась к орку, обняла и начала объяснять: — Динар спасать Утыррка.

— Злой человек, — парировал орк, — обижать Утыррка в Готмир, похитить, ранить ножом! Злой! Нет доверия.

Вот тут папа был прав, доверия ему никакого нет, и все же…

— Динар спасать от Аршхана и Та Шерра.

И шенге рыжего отпустил. Правитель Далларии еще несколько минут лежал на истоптанной траве и пытался прийти в себя, а потом простонал:

— У меня не было другого выхода…

Я ему почему-то верила, а шенге фыркнул, потом встал и, держа меня за руку, стал пристально смотреть на Динара. Дальше было веселее: папа рванул рукав платья, чуть сжал запястье, и на коже проступил тот самый рисунок, который я только во сне видела. На этот раз разом зарычали все орки! И я вдруг поняла, что пришел рыжему большой и волосатый конец! Такого шенге ему не простит.

— Злой, — согласилась я, — но пусть живет.

— Утыррка отвечает добром на зло, — прорычал шенге, — злой человек понесет наказание! Честь дочери Лесного клана пострадала!

Я в шоке смотрела на папу, и даже слов не было. Мой родной отец спокойно отреагировал даже на наши с Динаром поцелуи прилюдно, а тут… Нет, определенно шенге лучший папа на свете. И все же возражу:

— Утыррка не хотеть войны.

Шенге опять фыркнул, а потом прижал к себе, растрепал все волосы и прорычал с такой нежностью:

— Шенге скучать… каждый день…

— Утыррка плакать без шенге, — созналась я.

— Глупый Утыррка. — Шенге взял меня за руку и собирался повести куда-то, и я не понимала куда, пока он не добавил: — И голодный.

И такая волна благодарности вдруг затопила все мое сознание.