Мне известно лишь то, что однажды она уснула и больше не проснулась.

— Как? Она ведь была так молода! — опешил мужчина. — А как же ты?

— Меня воспитывал товарищ отца — дядя Алек. Он говорил, что смерть любимого подкосила мою маму, и, невзирая на все его целительские умения, жизнь из неё утекала, словно вода через решето.

— Да, — невпопад сообщил грандмастер Валленштайн, глядя в никуда расфокусированным взглядом. Вынырнув из мыслей, он пояснил: — Любовь у них была настоящая. О таких романах разве что в книгах пишут.

— Вы хорошо знали её? Можете что-нибудь рассказать? Я ведь совсем не помню маму, и спросить было не у кого.

Про отца мне дядя Алек немного рассказывал, а вот про маму он совсем ничего не знал.

— Как уже говорил, я был её наставником, — приступил мужчина к рассказу, тяжело вздохнув и нервно теребя в руках платок. — Сильная магичка, талантливый артефактор, ещё и красавица, каких поискать. Знаешь, какие ухажеры были? Один родовитее другого. Но все не солоно хлебавши отошли в сторонку, когда она познакомилась с одним из двадцати лучших боевых магов королевства, с твоим отцом — Ирваном. Казалось, они дышали друг другом.

Уже через месяц после знакомства поженились, а ещё через два Ирвана призвали на службу — у границ разлома случился сильнейший прорыв. И почти сразу пришла весть — его отряд сгинул полным составом. К тому моменту Агата уже знала, что ждет ребенка, но, невзирая на мои уговоры, отправилась его искать. Говорила, что он жив, что она это чувствует. И уехала. А так как у разлома магия нестабильна, почтовики не работали, мы потеряли связь. Обратно она не вернулась. Скажи, Агата нашла Ирвана?

— Да, в одном из госпиталей. Дядя Алек так и не смог объяснить, каким чудом отцу удалось выжить, когда все его товарищи погибли.

Полное выгорание, разорванная на клочки аура, несовместимые с жизнью раны. Он считает, что отец ждал мою маму, чтобы попрощаться. А ещё он успел дать мне имя.

— Но почему же она не вернулась?

Мне оставалось лишь пожать плечами. О своих родителях я знала меньше, чем сам господин Аврелий.

— Этот артефакт должен был сделать её гранд-мастером, — он похлопал сморщенной ладонью по сумке, лежавшей у меня на коленях. Вид при этом у него был ностальгический, словно мастер приветствовал давнего друга.

 — Мы бились над ним больше года, никак не могли разобраться. Приятно знать, что у Агаты все-таки получилось довести артефакт до ума.

— Она работала над ним до самой смерти, — я грустно улыбнулась, уже давно смирившись с тем, что за жизнь Агата Маркес цеплялась лишь для того, чтобы доработать своё детище, а вовсе не из-за меня. — Правда, я за все семь лет обучения так и не смогла разобраться в плетениях. И информации по пространственным карманам в общем доступе до обидного мало.