Туччи вышла из кабинета с таким видом, будто ее саму обвинили в преступлении. Брайтман повернулась к нам.

— По крайней мере, — вздохнула она, — это немного дисциплинирует остальных… Мы остаемся всего с пятью запасными, хотя еще толком не начали — зато теперь ясно видно, как пресса может повлиять на исход процесса. Я непременно прочту эту статью, и если обнаружу, что в ней цитируют кого-то из здесь присутствующих, буду крайне разочарована… а те, кто меня разочаровывает, обычно терпят крайне неприятные последствия.

— Ваша честь, — сказал Ройс, — я прочитал статью сегодня утром.

Никто из нас по имени не упомянут, но автор цитирует анонимный источник, близкий к стороне обвинения, — думаю, вам следует об этом знать.

Я презрительно фыркнул.

— Один из самых старых адвокатских трюков — сговориться с репортером и спрятаться за его спину. Значит, источник, близкий к стороне обвинения? Совсем близкий — через проход, рукой подать!

— Ваша честь! — вскипел Ройс. — Я не…

— Мы задерживаем начало процесса, — отрезала Брайтман. — Вернемся в зал.

Мы поплелись следом за судьей. Кэйт Солтерс сидела во втором ряду, и я быстро отвернулся, чтобы не встречаться с ней взглядом.

Неназванным источником был я, а целью — дать защите фальшивое чувство превосходства. У меня и в мыслях не было влиять на состав присяжных.

Вернувшись в кресло, Брайтман записала что-то в блокноте, а затем обратилась к присяжным, вновь предостерегая от чтения газет и просмотра телевизионных новостей во время процесса. Потом повернулась к секретарю:

— Одри, коробку.

Секретарь взяла коробку с леденцами, стоявшую у нее на столе, высыпала леденцы в ящик стола и передала пустую коробку судье.

Брайтман вырвала из блокнота чистый листок, разорвала его на шесть частей.

— Я пишу здесь номера с первого по шестой, чтобы случайным образом выбрать того из присяжных запасного состава, кто займет вакантное десятое место в жюри.

Она сложила бумажки, бросила в коробку и хорошенько потрясла ее в руке, затем другой рукой вытащила одну бумажку и развернула."

"— Номер шесть! Будьте добры, займите десятое место.

Новым присяжным под номером десять стал тридцатишестилетний статист Филипп Кернс, работающий в кино и на телевидении.

Скорее всего это означало, что актер он самого последнего сорта и едва сводит концы с концами. Человек с нижнего конца социальной лестницы, сам неудачник, вполне мог симпатизировать защите, выступавшей против сильных мира сего. Так он и был помечен в моем списке.

Глядя, как он занимает место на скамье присяжных, Мэгги прошептала мне на ухо:

— Надеюсь, это не твоих рук дело? Если так, имей в виду: мы, возможно, только что потеряли один голос.