Тем неожиданнее стала раскрывшаяся воронка, полыхнувшая огнем, и из нее буквально выкатился Тэд, сбивая с себе языки пламени.

— Почему ты не сказала, что твой отец преступник? — резанул голос, полный глухой ненависти.

Я вскочила с табурета, опрокинув его. Кружка, выпавшая у меня из рук, упала и разбилась вдребезги, но мне было на это наплевать: чуть поодаль маячил призрак моего отца.

— Папа, — я всхлипнула.

Тэд выругался. Душа рванула ко мне, но аркан, брошенный ловцом, удержал ее.

— Я повторяю вопрос, пока сюда не нагрянуло все отделение: почему ты не предупредила, что он преступник?

— Он никакой…

— Я не…

Мы с отцом воскликнули почти хором.

Тэд скривился.

— Я последний идиот, который, вытаскивая эту плешивую душонку, выбирал лишь между сдохнуть сейчас от невыполненной клятвы или чуть позже, но тоже гарантировано, уже от рук коллег. — Тэд зашипел сквозь зубы, растирая запястье. На его коже змея, подобная моей, таяла, подтверждая: данное на крови слово он сдержал. — Только души осужденных на посмертие магов оказываются заключенными в ткань дамбы. Это закон.

— Магов? — проницательно уточнил отец, вычленив из всего сказанного самую суть.

— Да, магов, — гаркнул Тэд, стягивая напрочь прожженную куртку.

— Тогда у плешивого призрака, как вы выразились, для вас, молодой человек, дурные вести. Я ни разу не маг, и в моем роду одаренных нет.

— Разве? — Тэд даже замер, держа в руках лохмотья, что остались от куртки. — А она?

И он бесцеремонно ткнул в меня пальцем.

— Хло?

— Да, папа, я, оказывается, маг."

"— Значит, в тебе проявилось наследство прапрабабушки по линии твоей матери. Хотя Ангелина тщательно скрывала, что в ее генеалогическом древе есть такой «гнилой сучок», как она сама часто говорила.

Зато пока я узнавала интересные факты о собственных предках, Тэд, массируя висок, задал очередной вопрос:

— Вы точно не маг? Можете это подтвердить?

— Могу поклясться чем угодно, — горячо воскликнул папа, а затем, опомнившись, грустно добавил: — Хотя в моем положении выбор не велик. Но пусть меня ожидают развоплощение или вечные муки нави, если я лгу.

Ловец напомнил мне сейчас акулу, почуявшую в воде лишь каплю крови и устремившуюся к цели:

— Тогда кто заточил вас в плетение барьера? Вернее, вместо какой души, что должна отбывать там свой срок?

— Я не видел того, кто меня поймал, но это произошло практически сразу же после моей смерти, в лабиринте.

Утянули, как котенка за шкирку, в шкатулку из мертвого дерева, а когда выпустили, то я оказался уже в клетке нитей барьера. Вместо кого? А смрад его знает!

У меня в голове не укладывались слова папы.

— И готовы поклясться в этом? — Тэд еще спрашивал, а его глаза уже лихорадочно бегали по комнате.

— Да, — горячо подтвердил откц.