Я так и не поняла: как сосед, доселе мирно посапывающий, вдруг понял, что ему пришел чугунный каюк? Но тем не менее, Грок сначала сменил тональность с похрапывания на невнятное мычание, потом и вовсе начал колотить по стенкам ванны кулаком. Я хотела было ринуться на выручку, но Фло остановила, заявив, что пусть он сначала протрезвеет, а потом уж обретет свободу.

В общем, когда пришел Зак, у стенки коридора стояла перевернутая ванна, а из-под нее доносилась заунывная песнь того, кому вчера было (судя по рассказам близнецов) веселее всех на празднике. Но как только раздались гулкие шаги куратора, песнь оборвалась, и послышалось замогильное:

— Освободите душу грешную…."

"Зак, хоть и не бывший, как младший брат, некромантом, но не чурающийся заклинаний экзорцизма, не знал о воспитательно-протрезвительной методике Фло. Оттого маг исполнил просьбу Грока в самом буквальном смысле слова: шарахнул по чугунной ванной арканом изгнания, который должен был выбить душу умершего из облюбованного ею предмета.

Эффект превзошел все ожидания. Грок, живой, здоровый и только малость похмельный, получив ударную дозу магии, взвыл. Но если бы только это. Мужик, которого чародейский хук взбодрил не хуже укола электрического ската, обрел небывалые силу, прыть и желание жить. Оттого, на манер черепахи-переростка, на четвереньках, начал отползать вместе с ванной. Хотя до этого не мог ее приподнять даже с одного края. Чугун ударялся о стены коридора. Характерный звук сопровождался клятвенным бормотанием:

— Да чтобы я хоть еще раз в жизни в рот хоть грамм… Ни-ни.

Свидетели его заверений стали материализовавшиеся словно из ниоткуда близнецы, вышедшая из кухни Фло, выглянувшая из своей комнаты Марлен и еще куча народу.

А я же… Я просто радовалась тому, что Зак пришел.

— Чаю будешь? — спросила вместо приветствия, глядя на Дарка.

Он кивнул и, а потом мотнул головой на ударяющуюся о стены ванну и уточнил:

— А с этим что делать?

Ответом было очередное «бум» и глубокомысленное Фло:

— А говорят, трезвость — враг резвости. Нагло врут! — но потом хозяйка все же сжалилась и скомандовала: — Подымайте этого охламона.

Грок, выбравшись из заточения, обвел всех взглядом воспаленных глаз и, непрестанно мотая головой, пошел к себе. А мы с Заком двинулись на кухню, и если поначалу там были и близнецы, и Фло и даже Марлен заскочила, то потом как-то незаметно мы остались с Заком одни. Говорили о мелочах, вспоминали детство. Я обнимала ладонями щербатую чашку с взваром.

Случайно глянула на руки Зака. Сбитые костяшки заставили на миг нахмуриться, но жених, словно почувствовав что-то, отвлек мое внимание, переведя разговор. Мы просидели с ним почти до полуночи, а потом Зак, мельком бросив взгляд на доживавшие свой век часы, засобирался.