Приспущенный лиф платья, каштановые кудри, разметавшиеся по плечам, тонкие, изящные черты лица, столь разительно похожие на до боли знакомые — мать Шенни, Ангелина, была из племени обольстительных красавиц, которые, как вино, с годами становятся лишь лучше.

Среди бренчания клавиш и ритмичных шлепков по комнате разнесся стон:

— О, Мьярик!

Ловец же, уже взявшийся за ручку двери, на миг замер. А потом, зло усмехнувшись, решительно толкнул створку и вошел.

— Я где-то слышал, что самая большая ошибка, которую могут сделать родители, это зачать ребенка под отвратную музыку… — Тэд не успел озвучить до конца мысль знаменитого старика — гитариста, гастролировавшего по кабакам рудного квартала: его речь оборвал истошный женский визг.

Как выяснилось, леди знают те же слова, что и шлюхи из района развлечений.

Кавалер же, застигнутый со спущенными штанами, был не столь эмоционален. Скорее даже наоборот. Вместо криков он сразу же трясущейся рукой цапнул амулет на груди и, не думая, запустил его в гостя. Тэд походя отмахнулся от летящих в него ядовитых жал.

Этот амулет был неплох в подворотне, от обычных грабителей, но никак не от того, кто каждый день шагает по путям лабиринта. Иглы впечатались в одну из стен, усеяв ее красноречивыми звездами вскрывшихся капсул. Тэд же, как ни в чем не бывало, прошел дальше и, оседлав стул задом наперед, молча посмотрел на любовников.

Мьярик побелел. Его пассия тоже замолчала, взяв себя в руки.

Ангелина изящным движением поправила ворот платья, одернула юбку и … обольстительно улыбнулась. Тэд же, отметив про себя, что ее крик на поверку оказался лишь игрой, еще раз убедился: эта леди не так проста, как кажется. Дамочка-то — с сюрпризом. Идя сюда, ловец рассчитывал на прием в сдержанных светских тонах, но никак не на столь горячие сцены.

— Да кто вы, смрад и пепел, такой?! — любовник, поддернув штаны, почувствовавл себя вновь если не пупом земли, по как минимум тем, перед кем гнут спины.

— Возможно, ваш смертный приговор, — тихо и убийственно спокойно сообщил Тэд.

— Это Ланса вас послала? Эта ревнивая дура? — аристократ весь затрясся, только сейчас осознав, что перед ним не простой грабитель или душегуб.

— Мьярик, заткнись! — оборвала его Ангелина.

Она бросила выразительный взгляд на печатку со знаком ловца, изогнула бровь и чуть грассируя, явно играя на публику, спросила:

— И чем обязаны столь неожиданному визиту посланца Оплота?

— Скорее кому, — тяжелый взгляд Тэда заставил Ангелину остановиться.

Хозяйка особняка напоминала ловцу змею, что выписывает кольца, завораживая жертву. Вот только он был ни разу не кролик, потому желания взирать на обольстительницу остекленевшим взглядом умерло в Тэде, так и не родившись.