Тэд распахнул окно и пичуга, то ли проскрежетав, то ли чирикнув, выплюнула в его ладонь записку.

Ловец развернул скрученное трубочкой послание. Короткое, как всегда, и емкое, оттого, что откровенное. «Лич сбежал», — было выведено твердой рукой. Без подписи и даже без точки.

Его начальник был человеком прямым, как железный прут. Не кланялся в пояс вышестоящим, но и подчиненным спуску не давал. Этакий железный мессир, который в обращении с ловцами не миндальничал. Скорее, если уж он брал официальный тон, тогда стоило насторожиться.

— Извини, крошка, мне пора, — Тэд подхватил штаны и натянул их за долю секунды.

— Уходишь? — взвилась девица, поняв, что продолжения не будет. Она вскочила с кровати, откинув простыню, и выплюнула: — А деньги?

— О деньгах вчера речи не было, — усмехнулся он, выныривая из ворота рубахи. — Мы оба неплохо провели эту ночь…

Обманувшись в лучших (а самое лучшее из чувств — это любовь, пусть и к звонкой монете) душевных порывах, она сверкнула глазами. Поняла, что получить все и сразу не выгорело, и выпалила, стараясь ударить побольнее:

— Сволочь, ублюдок. Да с таким, как ты, за бесплатно ни одна шлюха из чернорудного квартала не легла бы!

Тут она откровенно кривила душой: ночь ей понравилась. Вот только девица рассчитывала, что помимо удовольствия ее ждет неплохой куш — ловцов жалованьем никогда не обделяли. А может, и вовсе удастся попасть в содержанки? Ее прошлый кавалер продержался всего несколько месяцев и щедростью не отличался. А сейчас и вовсе нашел Клотильде замену.

Вчера, после игристого вина, Кло казалось, что зеленоглазый ловец, что подцепил ее за барной стойкой, соответствовал званию счастливого билета в необременительную жизнь содержанки. К тому же красивый… Красивых она любила. Причем не смазливых рожей. Нет."

"Этот оказался хорошо сложен, высок, с бесшумной походкой барса, постоянно готового как к атаке, так и к защите. Волосы цвета гречишного меда в сочетании с темными бровями, слегка вьющиеся, обрамляли овал лица. Зеленые глаза ловца, словно расплавленный изумруд, казалось, обладали гипнотическим свойством. Темные брови вразлет контрастировали со светлыми волосами. Черты лица тонкие, заостренные, были способны в секундный срок превратить ироничного собеседника в невероятно опасного, решительного мужчину.

Вот только и время оставило на нем свои отметины: шрам перечеркивал левую бровь, вертикальная морщина на лбу — свидетель частых раздумий, следы ожогов каленого железа на запястьях и предплечьях — приветы сумеречного лабиринта. Одним словом — ловец. Тот, в ком чувствовалась настоящая сила, которая-то и делает мужчину красивым, а не приторно-миловидным.

В общем, этот блондин устраивал Кло во всем, и даже больше. Ровно до его «мне пора».