Кстати, от вредной птички по утрам не так-то легко избавиться. Помню, все четыре года, пока мы с ней жили в общаге в одной комнате, и последующие два уже в моей квартире, она меня постоянно заставляла есть по утрам. И возражения не принимались ни в каком виде.

Я всегда старалась смыться пораньше, чтобы не попадаться на глаза своей подружке и избежать завтрака. Ну не могу я утром впихнуть себя что-то тяжелее кофе или чая – не могу, и все тут.

– Никто мне не снился, – бурчу в ответ, дожевывая бутерброд и не желая развивать тему моих сновидений. Сама в шоке от увиденного!

А если и они узнают об этом сне, то всё, как говорится, мне полные кранты. Чета Гончаровых изведет меня своими подколками, шутками и полунамеками. Лучше забыть все, как страшный сон, и не вспоминать об этом павлине."

"И у меня это с блеском получается – вторник, среда и даже половина четверга проходят в режиме рабочей суматохи. Договора, новые клиенты, отчеты, зарплата сотрудников – все это захватывает меня в свой плен, не давая возможности расслабиться и подумать о чем-либо кроме работы. Ровно до того момента, как в четверг, после обеда, раздается стук в дверь.

– Войдите! – кричу я бодрым голосом, не ожидая от судьбы подвоха.

И как оказывается позже, зря!

Вот и очередной геморрой прилетел, откуда не ждали. Да такой…уж лучше бы точно треснули меня чем-то по голове, чем новость, от которой я, чувствую, начну выть на луну.

Глава 7

– Здравствуй, голубочек мой ненаглядный, – в мой кабинет с улыбкой от уха до уха вплывает Валентин Петрович, поднимая мне настроение только одним своим видом.

Добряк, толстячок, пышечка – так мы за глаза называем управляющего торгово-развлекательного центра «Олимп», где арендуем помещение. Если быть точным, то три небольших комнаты, однако со временем планируем расширяться.

Где бы найти еще его, это время, чтобы хватило и сил, и возможностей реализовать все мои грандиозные замыслы. Желание огромное, а вот с остальным полная засада.

– И вам не хворать, Валентин Петрович, – усмехаюсь в ответ, наблюдая, как пухленький, но довольно милый и глубоко симпатичный мне мужчина усаживается на один из свободных стульев.

Есть такой тип людей, кого полнота не портит, а даже наоборот – делает их довольно милыми и приятными. Хотя последнее, скорее, состояние души, а не телосложения, но все равно в Валентине Петровиче Горянском все положительные качества гармонируют с его тридцатью (а может, и больше) килограммами лишнего веса.

И только ему я прощаю «ненаглядного голубка», хотя терпеть не могу, когда придумывают мне клички, созвучные с фамилией.

– Вот смотрю я на тебя, и душа радуется, – мужчина складывает руки на огромном животе, не сводя с меня глаз.