— Всё, что от нас требуется это создать нечто, что сумеет нанести ТАКОЙ урон Легиону, что Париж просто не сможет оправиться от нанесённого удара!

— Но это не делается за пару дней! — восклицает Лось. — Кто знает, сколько потребуется времени на создание этого чудо-оружия! Станет ли Париж послушно дожидаться этого момента⁈ Что, если они снова пойдут в атаку?

— Значит, мы снова будем держать оборону, — пожимаю я плечами, как ни в чём не бывало, — Мы с вами видели на линии Шурика, Легион не неуязвим. Его солдаты не сделаны из металла и не пьют из черепов своих врагов.

Они — солдаты, профессиональные, обученные, дисциплинированные. Но и только. Их можно победить в бою лоб в лоб. Да, не простыми призывниками, но такими же высокоуровневыми игроками. И последних у нас хватает.

— Что-то я не вижу десятитысячной армии на стенах Техаса, — бурчит Лось.

— А ты думал, мы сюда все силы Союза привели? — опираясь о край стола, говорю я. — Нет, у нас ещё есть то, чем мы можем удивить Консула. Но для этого нужно содействие всего Союза Городов.

— Что вы планируете, Лорд Шурик? — понимает, к чему я веду Майор.

— Я отправляюсь в Вавилон, — отвечаю ему.

— Я уже послал воронов Лордам и Леди Союза. Именно в Вавилоне пройдёт совет всех правителей Союза. Пришла пора нам измениться. Пора реформировать Союз. Сделать его крепче, сплочённее, эффективней. А это дело нельзя решить в одиночку.

Выждав паузу, я продолжаю:

— Поэтому таков мой приказ, Техасу предстоит укрепить линию Шурика. На случай нового вторжения Парижа. Союзная армия поможет вам повысить боеготовность вашей армии. Наши же учёные будут сотрудничать с техномагом на общее благо. Мы справимся с угрозой с юга.

Вместе, как и всегда. В едином строю. Как и полагается Союзу. На этом всё. Все свободны.

Глава 17

— Уму непостижимо, — вздохнул Консул, сидя на строгом кресле, лишённом каких-либо украшений. Подчинённые думали было сотворить для него самый настоящий трон. С позолотой, инкрустированными драгоценными камнями. С барельефами, в конце концов! Но мужчина сразу же отмахнулся от всех этих задумок.

Плевать ему было на всю эту мишуру!

Зачем делать полноценный трон, если и так все знают, что он — Владыка Парижа? Чтобы что? Произвести впечатление на прибывающую сторону? Дела говорят куда громче всякой мишуры и лестных слов!"

"Человека можно судить только по его поступкам.

Слова же ничего не значат. И тем непривычнее ощущал себя Лорд Парижа, осознавая, что ему придётся принять участие в переговорах.

Именно. В переговорах. Никогда за всю свою историю Париж не вел их. Их фракция или брала, что хотела без сопротивления, или же давила врага на корню.

Но, как оказалось, Союз оказался крепким орешком. Куда крепче ожиданий аналитиков и самого Консула.