Горг мог отказаться от зелья и перейти к добровольной даче показаний, но продолжал сопротивляться, а дознаватели из Ковена не очень-то и настаивали. Просто поили эликсиром, и все.

Жестоко? Возможно. Но после того, как Горг заговорил, на жалость никого не тянуло. Причем меньше всех Акстеру сочувствовал даже не я, а отец – лорд Оруэн Варкрос, невзирая на всю свою гибкость и склонность к лояльности, словно закаменел.

Это было закономерно, ведь отец – глава Ковена, гарант справедливости и порядка, и тот факт, что прямо у него под носом творились мерзкие дела, не мог не задеть.

Допрос начался с темы подделки расписок, и именно тогда впервые прозвучала фраза:

– Как по-вашему, почему нынешнего Повелителя Мертвых земель прозвали Тихим?

В эту секунду стало понятно, что разговор будет гораздо «веселее», чем я предполагал.

Итак, расписки… Хорошая новость заключалась в том, что мысль, посетившая и меня, и лорда Оруэна, оказалась правдой. Горг не просто соврал Эмирену Тизару, когда тот принес расписки на экспертизу – именно Акстеры стояли за появлением этих бумаг.

Суть сводилась к тому, что много лет назад наш «национальный герой» Токс Акстер – собственно, дед Горга, – обзавелся десятком подлинных расписок и связался с лучшим в те времена махинатором.

В результате появились копии, а подлинные магические печати, как я опять-таки предполагал, поставил нотариус, который позже был убит.

Память не подвела, именно в то время было совершено несколько громких убийств нотариусов, и Токс Акстер ситуацией воспользовался. Будучи вхож в любой кабинет, он выяснил детали и повторил почерк преступника, обрубив таким образом след.

С махинатором, знавшим о подделке, тоже расправился, а после смерти Каэрта принялся продавать бумаги.

Делал это в основном тайно, через подставных лиц – чтобы не привлекать внимания к себе.

В результате на семью Тизар обрушилась настоящая лавина и им пришлось выходить из ситуации. Да, тоже продавать: сперва векселя и драгоценности, затем земли, фермы и дома, включая роскошный столичный особняк. И так до тех пор, пока не осталось ничего.

Шейн к этому времени был давно мертв, и все бремя семейных долгов свалилось на Эмирена. Один из лучших артефактов страны не только распродавал имущество, но и работал не покладая рук.

Доход от работы артефактора составлял огромные суммы, но все они уходили на оплату долгов и содержание последнего имущества – родового замка. Эмирен провел в этой гонке двадцать лет.

Почему за двадцать лет не смог увидеть того, что увидел я? Не знаю, но так бывает. Случается, что нечто лежит прямо под носом, а ты его в упор не видишь. Как в случае помолвки с Эрикой – ведь все было так очевидно, а я понял лишь когда правда ударила обухом по голове.