Кэт представила, как дядя Олдерли, этот чопорный противный старик, кряхтит, раскорячивается и подпрыгивает на ней. От этой картины в сочетании с запахом благовоний и чересчур женственной обстановкой в комнате тети Оливии Кэт стало трудно дышать.

Оливия и дядя Олдерли не подходят друг другу. Не может быть, чтобы ей были приятны знаки его мужского внимания, рассуждала Кэт, однако в чужом присутствии она во всем старается угодить супругу. Но Кэт слышала, как они громко спорили за закрытыми дверями.

Значит, вот что такое брак? Искусственно созданный союз? Возня и кряхтение в спальне? На людях — выражения преданности, наедине — ссоры, и все это приправлено тайным вожделением, удовлетворяемым на стороне?

Энн пошла за горячей водой.

— Ах, как это все волнующе, не правда ли? — произнесла тетя Олдерли. — Тебе есть что предвкушать. Рассказывают, Кроутон-холл — великолепное поместье.

Кэт подалась вперед и увидела в зеркале подрагивающее отражение тетиного лица.

— Мадам, я не хочу выходить замуж за сэра Дензила, — проговорила она. — И это не каприз. Неужели нет другого пути?..

— Дитя мое, ты должна слушаться тех, кто старше и умнее тебя.

— Он мне не нравится.

— Ты уже говорила. Но это такой пустяк, моя дорогая! Если на то будет воля Божья, симпатия придет позже, как и у большинства семейных пар. А пока не забивай себе голову. Главное, что сэр Дензил — превосходная партия, и твой дядя одобряет ваш союз.

— Но он такой…

Тетя Олдерли покачала головой:

— Больше ни слова, дорогая. Ты переутомилась, вот и говоришь всякие глупости. К тому же этот ужасный Пожар выбил нас всех из колеи.

Раздался стук в дверь, и вошла Энн с кувшином горячей воды.

— Украшения обсудим позже, — быстро сменила тему тетя. — А сейчас, милая, тебе пора спать. У тебя под глазами огромные круги. Хочешь, Энн поможет тебе раздеться?

— Нет, спасибо, мадам.

Наконец освободившись, Кэт со свечой в руке поднялась по лестнице на этаж над хозяйскими спальнями. Она так часто проделывала этот путь, что не заблудилась бы даже в темноте.

Время от времени она проходила мимо окон, в которых мелькал ночной Лондон, светившийся, будто тлеющий костер. Кэт показалось, что пламя уже не такое яркое, — похоже, разъяренная стихия постепенно унимается.

На секунду перед мысленным взором Кэт предстал новый Лондон, который вырастет на этом пепелище: город площадей и широких улиц с величественными церквями и добротными зданиями из кирпича и камня. Как только Кэт благополучно доберется до спальни, она достанет свой ящичек с принадлежностями для рисования и бумагу и наметит контуры этого нового прекрасного города.