— Сейчас не время для посиделок и бесед, — возразил я, тоже понизив голос. — Вы меня обманули, сэр.

— Вовсе нет. Даю слово. Как и вы, я забочусь только о благе госпожи Ловетт. И боюсь, из-за меня она угодила в западню.

— В таком случае нужно действовать, и как можно быстрее. Ради госпожи Ловетт.

Я взял со стола фонарь и обошел комнату. Открыл шкаф и сундук, заглянул в каждый угол и подо всю мебель. Все это время я напряженно прислушивался.

— Опрометчивыми действиями мы ей только навредим, — заметил Хэксби. — Сэр, прошу вас, сядьте. Мне неудобно вертеть головой из стороны в сторону.

Поведение и слова чертежника несколько меня успокоили. Злобы от него не исходило, только неимоверная усталость.

— Хорошо, говорите, — сдался я. — Слушаю. Но поторопитесь.

— Вы обвиняете господина Ловетта в тяжких преступлениях, — начал Хэксби. — Убийства, поджог в Уайтхолле. Поверьте, мне обо всем этом ничего не известно. До вчерашнего дня я даже не знал, что Ловетт в Англии. Он сказал мне, что вернулся за дочерью. Ловетт хочет уехать вместе с ней.

Под столом я заметил ночной горшок, но тот оказался пуст. Я спросил:

— Давно Ловетт прячется в соборе?

— Вторую ночь.

Я взял горшок и принюхался. От него исходил запах мочи, но это еще ничего не значит.

— А с кем же?

— С другим старым знакомым, еще с прежних времен. Он здесь работает. Днем в соборе трудится бесчисленное множество ремесленников.

Я ждал, но Хэксби не стал называть имя сообщника Ловетта. Я провел пальцем по дну горшка. На ощупь оно оказалось влажным.

— Видимо, этот человек не просто ремесленник, — предположил я. — Должно быть, он обладает здесь некоторыми полномочиями.

— Возможно, — ответил Хэксби. — Но его имя вам знать ни к чему. Мы с ним знакомы давно — сами понимаете, с каких времен. Он попросил меня подписать пропуск, чтобы ему разрешали заезжать во двор на повозке. — Хэксби уже в который раз судорожно сглотнул. — Притом что необходимости в этом как будто бы не было. Я не стал задавать вопросов. Чем меньше знаешь, тем лучше.

Я поставил горшок на пол. «Былые времена». Такие, как Хэксби, повторяют эти слова раз за разом, будто они все объясняют и оправдывают. Может быть, в их глазах так оно и есть, и в глазах моего отца тоже — он большой любитель вспоминать о былых временах.

"— Господин Марвуд, пусть эта история останется между нами, ее ведь незачем предавать огласке, верно? Честное слово, я хотел как лучше, и сейчас, несмотря на все недостатки короля, я самый преданный из подданных его величества.

— Если расскажете все без утайки и мы найдем девушку живой и здоровой… — произнес я. — Что ж, тогда о вашем участии в деле можно будет умолчать.