Кажется, даже двуглавые орлы прикрыли клювы, напряжённо уставившись на монарха. Ведь всех, как и рыжего оператора, терзал вопрос — а на кой шут нас так срочно здесь собрали?

Оттого-то жуткое волнение и витало в воздухе, пахнущем побелкой. И оно начало усиливаться, когда монарх принялся рассказывать о некой сверхсекретной лаборатории.

— Значит, выбрал усиление власти, — прошептал я себе под нос, наблюдая за тем, как император правдоподобно лжёт.

Народ же всё больше взводился как пружина, ожидая услышать, что же произвели в этой лаборатории такое, что об этом, по сути, монарх скажет на всю империю.

— Вырастили вот это яблоко! — продемонстрировал государь плод, держа его над головой так, чтобы не было видно недостающего кусочка, срезанного ножом.

Если сказать, что люди разочаровались, то это не сказать ничего. Кто-то даже нервно хохотнул, а другие зафыркали.

Однако император нисколько не изменился в лице и торжествующим голосом сообщил о свойствах яблока. Здесь уж смертных охватило лютое недоверие, крупными буквами отпечатавшееся на их сытых, холеных лицах.

Тогда монарх ещё раз продемонстрировал яблоко зрителям в зале и камерам, через которые за ним наблюдали миллионы граждан, после чего решительно с хрустом укусил его и начал изысканно, без чмоканья и плямканья, есть.

Тотчас магия молодильного яблочка пришла в действие.

Народ ахнул, выпучил глаза и взметнул брови к потолку, глядя на то, как к волосам императора возвращается тёмный цвет, как его борода из седой становится чёрной, а морщины на лице разглаживаются.

Люди вскочили на ноги и подались к сцене, чтобы ничего не пропустить. Возник галдёж, а следом и столпотворение.

Камеры тоже ловили каждое изменение в императоре. А тот, кажется, даже стал выше и мускулистее. По крайней мере, мундир натянулся на его раздавшихся плечах, глаза заблестели энергией, а на порозовевших губах заиграла улыбка.

— Боги… — потрясённо прошептал рыжий оператор, наблюдая через камеру за монархом. Тот медленно шевелил пальцами перед лицом, словно впервые увидел их. — У Его Императорского Величества даже шрам на запястье исчез.

Я довольно улыбнулся, сложив руки на груди.

Государь в этот миг посмотрел в мою сторону и, кажется, слегка кивнул, а затем снова взялся за микрофон, чтобы утихомирить ошеломлённых аристократов. Они толпились возле сцены, оглашая зал короткими возгласами и хвалебными речами императору и отечественным учёным.

Император властным звонким голосом напомнил им, что они, на секундочку, высшие аристократы, а не простолюдины на базаре. И надо бы вспомнить о манерах, ведь их снимают камеры. Хотя, как мне показалось, опытные операторы, специально не наводили свои агрегаты на аристократов, дабы телезрители не видели их поведение.