— Я убью эту тварь, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Похоже, собирается что-то сделать, скорее всего, уложить меня обратно на землю, но сбоку раздается знакомый мужской голос:

— Я сам! — в каждом слове чувствуется едва сдерживаемая ярость.

— Дядя! — девичий визг заставляет меня вздрогнуть.

Нетрудно догадаться, кому он принадлежит. Сучке, которая сбросила меня в воду.

Злость вспыхивает в обессиленном теле, начинаю возиться. Вот только сил почти нет, и сесть получается лишь благодаря Артему.

— Ты чуть меня не убила! — хриплю, вздергивая голову и глядя на бешенную девицу, которую за локоть держит ее дядя.

Быстро оглядываюсь, замечаю плачущую свекровь, в объятьях ее мужа.

— Я принесу полотенца, — отдаленно улавливаю голос Раисы, а потом звук шагов.

Не вижу уходит она одна или с мужем. Все мое внимание тут же сосредотачивается на Катеньке. Она капризно поджимает губы и смотрит на меня будто обиженный ребенок.

— А что я должна была делать? — фыркает, пытается вырвать руку из хватки дяди, но тот дергают девушку на себя с такой силой, что та теряет равновесие. — Мне больно! — пищит Катенька, бросая на дядю гневный взгляд.

— Терпи, — рявкает Альберт Викторович. — Ты перешла все границы. За что ты так с Сашей поступила? — я еще не видела этого мужчину настолько злым, даже венка на его щеке пульсирует.

— Мне ничего не осталось! — орет во все горло Катенька. — Она мешала мне заполучить Артема, — шипит девушка. — А я его хочу! Хочу! Понятно? — канючит, как маленькая избалованная девочка, которая не получила желанную игрушку.

Вот только Артем — не игрушка, а живой человек, хотя… Катеньке, видимо, на это плевать.

Вокруг нас воцаряется тишина, лишь приглушенная музыка доносится из дома, развеивая гнетущее молчание. Все в шоке смотрят на Катю, которая поджимает губы и куксится.

— Я не думал, что ты такая эгоистка, — качает головой Альберт Викторович. — Похоже, нужно придется свою угрозу. Завтра отправишься в пансион!

Глаза Катеньки округляются, она в шоке смотрит на дядю.

— Нет! — делает шаг в сторону, дергает руку, пытаясь вырваться из железной хватки мужчины. — Я никуда не поеду! — от ее визга закладывает уши.

Мне становится тяжело сидеть, силы до сих пор отказываются возвращаться. Видимо, Артем это чувствует, поэтому устраивается немного сзади, позволяя опереться на его грудь.

Никто не не вмешивается в разговор дяди и племянницы. Пусть сами разбираются. Тем более, со мной все в порядке… вроде бы. В объятьях Артема я даже начинаю согреваться. Он, как печка, несмотря на то, что тоже мокрый.

— Либо пансион, либо тюрьма, — чеканит Альберт Викторович, строго глядя на Катю. По его непоколебимому взгляду и напряженным плечам становится понятно — он пойдет до конца.

Катенька, видимо, тоже это замечает.