Боже, почему он такой глубокий?

Легкие горят, мышцы ноют, страх пропитывает каждую частичку моего тела.

Борюсь изо всех сил, но они меня то и дело покидают.

“Саша”, — на этот раз раздается приглушенный голос мужа.

Мы же только обрели путь к друг другу. Все не может так закончится… не может.

Сознание постепенно ускользает от меня.

Кое-как нахожу в себе силы посмотреть наверх и вижу лицо своего мужа.

“Господи, у меня уже начались галлюцинации”, — последнее, что проносится у меня в голове, прежде чем темнота накрывает меня полностью.

***

— Саша… Саша, — доносится словно издалека. — Проснись, — чувствую давление на грудь. — Любимая, проснись, — раздается с надрывом у моего уха.

Воздух врывается в мои легкие, прожигает их насквозь. Закашливаюсь. Вода булькает в горле. Но не успеваю захлебнуться, как меня кто-то переворачивает. Лишняя влага выливается через рот.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем начинаю более или менее нормально дышать. Но появляется другая проблема, мне становится так больно, словно в каждую клеточку иголку засунули. А еще холодно… так холодно. Дрожу.

До меня доносится вздох облегчения.

— Давай же, открой глазки, — слышу проникновенных шепот."

"Веки сами по себе распахиваются. Вот только я ничего не вижу. Взор размывается. Глаза зудят, словно в них песка насыпали. Хочется снова закрыть веки, но пальцы крепко сжимающие мои плечи, не дают сдаться. Пару раз моргаю, прежде чем начинаю видеть очертания человека перед собой. Даже не видя лица, узнаю своего мужа.

— Артем, — удается выдавить из себя, хоть и звучит сипло.

Не успеваю еще раз моргнуть, как муж прижимает меня к себе. Одной рукой обнимает меня за талию, другой — зарывается в мои волосы.

— Господи, я чуть тебя не потерял, — бормочет он. — Не пугай меня больше так. Обещай, Саша, обещай, — его голос срывается.

— Обещаю, — я бы сейчас сказала все, что угодно лишь бы не слышать этот надрыв в его голосе.

До моего разума начинает доходить, что со мной произошло. Осознание приходит постепенно. Мгновение за мгновением понимаю, что чуть все не потеряла.

Меня начинает трясти. Так сильно, что зубы постукивают.

Артем резко отстраняется, заглядывает мне в глаза. Теперь уже вижу отчетливо, поэтому замечаю влажные волосы, нахмуренные брови, вертикальную морщинку, которая залегла между ними, а также тревогу заполнившую глаза.

Он боялся за меня… очень сильно боялся.

И похоже, спас.

Сил почти нет, поэтому мне приходится собрать все волю в кулак, чтобы поднять руку и положить ладонь на его щеку.

— Я в порядке, — шепчу, жаль, что твердо произнести не удается, потому что это не совсем правда. — Буду в порядке, — теперь точно не вру.

Артем долго, пронзительно смотрит на меня, после чего его лицо ожесточается.