Альберт Викторович устроил нам весь этот ад, чтобы мы нашли путь к друг к другу? Ох… непонятно благодарить мужчину или, правда,… врезать.

Решаю, что подумаю об этом позже, а пока есть еще один вопрос, который осталось выяснить:

— То есть нужная тебе сделка будет заключена?

— Да, — Артем снимает меня со столешницы, ставит на ноги, платье падает на пол. — Так, тема работы закрыта. Нужно тебя согреть. Не хватило еще, чтобы после девочек ты заболела, — теперь уже он начинает раздеваться, а к моим щекам приливает кровь.

Уже стоя под душем вдвоем, согреваясь и обнимаюсь, над ухом раздается проникновенный шепот мужа:

— Ты простишь меня?

— Я уже простила, — обнимаю его крепче, пряча лицо от капель в твердой груди.

— Я люблю тебя, — громче произносит Артем, перебирая мои волосы. — Еще раз прости, что я так долго не мог этого осознать и чуть не потерял тебя. Чуть не разрушил “нас”, — целует меня в волосы.

— Я тоже люблю тебя, — слова даются легко, потому что, наконец, я уверена, что чувства взаимны. — Но, пожалуйста, больше не отталкивай и не обижай меня, — прихожусь ноготками по спине мужа. Артем вздрагивает. Отстраняюсь, заглядываю ему в глаза. — И никаких других женщин, — произношу строго, хотя уголки губ подрагивают в улыбке.

— В этом можешь не сомневаться, — муж наклоняется. — Я только твой с первой нашей встречи, просто сам отказывался это признавать, — произносит мне прямо в губы, опаляя их горячим дыханием. — Люблю тебя и буду доказывать это вечно, — целует меня, я тут же отвечаю.

Этим вечером «люблю тебя» звучит часто… очень часто.

Эпилог

Пять лет спустя

— Нам нужно возвращаться к девочкам, — произношу, натягивая поводья своей лошади.

Наклоняюсь, чтобы не врезаться лицом в очередную ветку.

— Нам нужно побыть только вдвоем, — муж, который едет рядом на своем коне по тропинке в лесу, бросает на меня прищуренный взгляд. — Малышки отлично проводят время с бабушками и Дмитрием Павловичем. С ними все в порядке.

Вздыхаю.

Артем прав, это я стала слишком нервной.

До сих пор не могу привыкнуть, что у меня появилась свекровь. Первое время я к ней максимально настороженно относилась, но понимала желание Артема общаться со своей матерью. Все-таки эта женщина оставила в душе мужа огромную рану, и только она могла ее залечить.

Сейчас же… Да кому я вру? Я никогда не прощу Раису за те жесткие слова, которые она сказала своему маленькому сыну. И в жизни не пойму, как она могла за все эти годы не попытаться встретиться с Артемом.

Если бы не мать Олега Александровича, у которой взыграла совесть, сомневаюсь, что эта трусиха когда-нибудь решилась бы на встречу с сыном. Но Артем с ней поддерживает связь, хотя общается тоже немного отстраненно. Поэтому мне ничего не остается, кроме держать свое негодование при себе.