Ирина сжала ее запястья, снимая тахикардию. Затем представила себе Валино сердце, обвитое холодной скользкой змеей. Закрыла глаза и направила сгусток воли на эту змею. Та стала уменьшаться, терять блеск и силу и, наконец, отвалилась, как корочка на ране. Валентина глубоко вздохнула и слабо улыбнулась:

– Кажется, я действительно хочу спать, Ира. Можно на «ты»? Ира, опиши мне, пожалуйста, внешность этой женщины, которая вчера с Димой… Я нормально отнесусь, просто знать хочу.

– Я говорила ночью, описывала внешность, дом, ты просто забыла. Женщина примерно сорока лет, стройная, худощавая, с короткими волосами.

Очень темпераментная. Она доминирует в отношениях. И, похоже, влюблена в твоего мужа. Для него это, скорее всего, просто секс в ситуации, когда трудно отказаться. Дом большой, за городом, я могла бы найти его по карте Московской области.

– Не нужно. Я знаю. Это дом Петра, шефа мужа. А женщина – Анжела, его жена. Хорошо. Больше не нужно об этом. Я усну, а ты просто захлопни дверь.

– Валя, – склонилась к ней Ирина. – Запомни: почувствуешь какое-то недомогание, сразу вызывай врача. Поняла?

– Да, врача… – Валя повернулась лицом к стенке и задышала ровно и глубоко.

Когда она проснулась, в комнате было уже темно. В прихожей настойчиво звонил телефон. Валя хотела вскочить, но у нее отекли ноги. Она села, стала их растирать, но не почувствовала собственных прикосновений. Валя попыталась встать, только ноги ей не подчинились. «Отнялись! – в ужасе подумала она. – Что же это, господи!»

* * *"

"Вовка-Кабанчик пришел к огромному дому на Соколе за час до прогулки своего цуцика. Он волновался, как перед свиданием. С утра все сложилось как по маслу. Он пришел в облюбованный с вечера небольшой магазин, сразу направился в мясной отдел.

Выбрал батон самой толстой вареной колбасы, с удовлетворением отметил, что она дорогая, затем, не глядя, прихватил бутылку вина, всю в блестящих наклейках, и встал в очередь в кассу. Прелесть магазина заключалась в жуткой тесноте. Впереди и сзади Вовки стояли люди с полными тележками всякой всячины. Мимо них протискивались другие покупатели, все друг другу мешали и охотно ругались и огрызались. Когда Вовку притиснули к кассе, у него просто выскользнул батон с колбасой и, как дрессированный, покатился к выходу. Прогуливающийся охранник уже внимательно разглядывал дорогую бутылку в руке дешевого, мягко говоря, покупателя. Вовка торжественно водрузил бутылку на столик у кассы и, увидев сумму на мониторе, талантливо изумился:

– Да вы что? Сколько-сколько?

– Знать надо, сколько! – возникла кассирша. – Пришел, такой умный. Ты когда такое вино пил? Это же ужас что такое! Совсем обнаглели!

– Да, – скорбно сказал Вовка. – Никогда не пил и, наверно, не буду. Забирайте свое вино. Этот еще уставился.