Сквозь боль и жжение в голову пробралась мысль о том, что даже в очках, в темной комнате перед светящейся в невидимом спектре лампой он может кое-что видеть. А без очков смог бы разглядеть и контуры предметов. Еще он знал, что кожа его, насыщенно серая, под действием лампы станет иссиня-черной. На время.

Постепенно боль стихла, и остаток процедуры он просидел спокойно.

Глава 7

Четверг, ближе к вечеру

Маленький отряд двигался через погибший сосновый лесок, посаженный здесь давно, судя по высоте деревьев и количеству колец на поваленных стволах. Николай шел первым, как и приказали.

Хотя было не очень приятно, что в спину ему дышит столько народу с автоматами, а сам он безоружен. Болела натертая нога – мозоль он получил во время прошлой вылазки, да так и не залечил.

Почва под ногами была влажной и зыбкой. Над землей поднимались гнилостные испарения. То и дело тишину нарушало нечто среднее между чириканьем и бульканьем.

Эта роща сильно давила на психику… Люди зябко ежились и подергивали плечами.

«Так зачем же я поехал? Вот уж точно говорят: дурная голова ногам покоя не дает».

Бывший биолог думал о многом, но больше всего о том, что скоро получит ответы на свои вопросы.

Хотя, скорее всего, правда окажется банальной, как зубная боль.

«Там наверняка живут… или жили люди. Кто еще мог набить сообщение азбукой Морзе? И, скорее всего, эти люди ничего не знают о тех, кто приходил к нам ночью. А значит, эта маленькая тайна и нелепое приключение скоро закончатся. А потом люди полковника Бунчука объединятся с нами… или займут наше место, а мне придется вернуться в Мирный и прожить остаток дней, бранясь по пустякам с Мариной и заливая спиртом воспоминания о том, что у меня отняла разборка земных владык… А может, эксперимент пришельцев с другого края галактики, – размышлял Николай.

 – Уж не приснилось ли мне все увиденное на диске? Нет, и глаза, и следы, безусловно, были. Но те детали… Не дорисовало ли мое воображение то, чего я боюсь? Смерти в образе существа из потустороннего мира. Меньше надо пить».

Малютин уже начал думать о том, что а вдруг это он сам забрался тогда на козырек крыши и выбил ногами стекло, с третьей попытки.

По крайней мере, остальные ему не до конца верили. Даже староста. А военные не верили и подавно. Он видел это по их лицам. По тому, как они выслушивали его и как кивали.

Они верили в существование любых мутантов, но не тех, кто способен на такое, довольно разумное поведение.

Когда лес расступился и впереди показался бетонный забор, они дали знать о своем приближении: по радио на УКВ-диапазонах и сигнальной ракетой, которая несколько минут висела в небе, так что не заметить ее мог только слепой.