Первые этажи домов по периметру ожидаемо пестрели вывесками с кренделями-пирожными и сапогами-штанами. Низкое окно-фонарь на белой островерхой лавке украсилось желтой клистирной грушей. Видать, здешний аптекарь не без чувства юмора. Не хотелось бы к нему попасть в руки.

Дворник что-то громко произнес в мою сторону. Здоровался, наверняка. Я кивнула в ответ. Пусть еще что-нибудь скажет. Чем больше звуков и слов, тем скорее я начну его понимать.

Я — хомо верус, удивляться здесь нечему. Мысленно поклялась себе прочитать все, что наврано и накоплено про мое племя в библиотеках людей.

Когда выберусь из этого нежно-карамельного местечка. От человека с поливочным шлангом людоедством не пахло. Обычный человеческий запах за семьдесят. Старая кожа, седые волосы, табак и любимая собака. Клетчатая полотняная рубаха несла в себе аромат чистоты, утюга и лаванды. Кто-то ухаживает за дедом, в его доме есть женщина.

— Как ты добрался сюда в такую рань, паренек? Пешком пришел из Лисса?

Славный дедушка. Сам задает вопросы, сам отвечает. Я кивнула.

— Не близко, — старик выключил воду.

Солнце уверенно вышло на небосклон. Ровно одно, кстати.

Камни мостовой сверкали словно лакированные.

— Будешь участвовать в состязании? Это правильно. Призовая банка в этом году распухнет аж до десяти тысяч, судачат наши бабы. А что? Все может быть. Пошли кофейку попьем, поможешь заодно мне столы вынести на улицу. Я — дед Мартин, а как тебя зовут, солдатик? — рот у него не закрывался. Коричневые руки наматывали шланг на колесо бухты.

— Лео, — не стала я скрывать, берясь за ручки зеленой тележки с метлой, совком и еще всяким разным. Пошла рядом со стариком. Улыбалась. Солнышко пригревало щеки.

Дед открыл здоровенным ключом калитку в каменой стене дома. Именно над его окнами висел заветный крендель и медные буквы. Кондитерская «У Мартина», догадалась я. Медь слегка покачивалась от утреннего воздуха и позванивала, сталкиваясь. Мило. Мой живот громким урчанием приветствовал этот пахуче-сладкий мир. Старик понимающе засмеялся и закашлял. Кисет и черешок трубки выглядывали из бокового кармана его черных в серую полоску брюк. Кивнул на стопки легких ажурных столов и стульев в углу. Я кивнула в ответ.

Мартин готовил свой кофеек на открытом огне маленькой дровяной печки, нарочно сложенной прямо на улице, что бы каждый посетитель мог контролировать или любоваться процессом.

Подвесил на крюк пузатый кофейник и трындел без умолку. Я узнала про его дочерей и зятьев, про внучек и их неправильные увлечения. Эта жизнь ничем не отличалась от той, откуда я пришла. Так, мелочами. Дедов кофеек сильно отдавал какао и был, на мой вкус, куда приятнее нездешнего. Плюшки тут посыпали не корицей с сахаром, а тертым сладким орехом с сильным запахом ванили.