Не пропадать же добру!

– Кончай крохоборствовать, Фунт! Мы же культурные люди, в натуре! – осудил я излишнюю рачительность Петровича. – Пусть бывший вышибала в красивом прикиде под землицей спит. Отвезете его с Томом в лес и закопаете. Костерок потом на месте захоронения сварганьте, чтоб ни одна собака тайную могилку не учуяла и не разрыла. Усекли? Вот и ладушки! Я в клубе ""У Мари"" буду. Обедать уже время приспело...

В сопровождении Цыпы выйдя из гостиницы на свежий воздух, я не смог отказать себе в удовольствии и, зажмурившись, подставил лицо ласкам прямых, но по-весеннему нежных солнечных лучей.

Для моей вечно бледной физиономии это очень полезно.

– Кстати, Цыпа, чуть не забыл! – не открывая глаз, дал я новое задание соратнику. – Проверь всех наших мальчиков на наркозависимость. Если выявишь хроников, увольняй без всякого выходного пособия.

– Все понял, Евген. Сделаю в лучшем виде, гарантия!

– Только, пожалуйста, работай погуманнее, браток. А то знаю я твои бандитские методы, – слегка пожурил я подручного. – Помнишь изречение – ""какой мерой мерите, той и вам отмерено будет""?

– Кто-то из твоих любимых философов? Сократ? – неуверенно высказал догадку соратник.

– Мне за тебя просто стыдно, братишка! – не смог удержать я глубокого вздоха. – Это сказал сам Христос. Библию, Цыпленок, надо хотя бы изредка почитывать! Для успокоения души и развития мозговых хранилищ мудрости.

ПОПКА, ДУРАК И Я

Стоя над свежим могильным холмиком, я вдруг ощутил себя невыразимо одиноким и почти несчастным, хоть и был в обществе двух верных друзей-соратников, присутствовавших на скромной похоронной церемонии исключительно только из уважения ко мне.

Цветущие сытые лица Цыпы и Тома не выражали даже тени скорби или печали.

Какие-то бесчувственные у коллег души, атрофированные к переживаниям и адаптированные к горю. В силу специфики их чуть ли не ежедневной грязно-кровавой работы, наверное. Впрочем, и среди профессиональных убийц довольно часто встречаются весьма тонкие, сентиментальные личности. Я наглядное тому подтверждение. Однажды, помню, чуть было не прослезился, увидев на трассе сбитую машиной и раздавленную собачонку. В натуре, хотя это была всего лишь самая обыкновенная беспризорная дворняжка.

Где-то высоко над нашими головами в густых ветвях деревьев беззаботно порхали невидимые пичуги, во все горло восхищаясь летним солнечным днем, но их певческие старания на сей раз ничуть не подняли моего настроения.

Наоборот, веселый птичий щебет нагло вступал в диссонанс с проходящим траурным мероприятием и мешал мне тихо насладиться благородной печалью.

Если бы под мышкой находился верный десятизарядный ""братишка"", я, пожалуй, не пожалел бы пару-тройку ""маслят"", чтоб заставить глупых пернатых тварей угомониться.