Гости начали шутить по поводу спешного бракосочетания. Толик с Олесей смущались и отнекивались, и только я знала про эту проклятую скумбрию, купленную на местечковом рынке.

Почти напротив меня сидел Никита и с хмурой физиономией опрокидывал шоты. Рядом, слева, сидела та блондинка и стреляла в него многозначительными взглядами. Её игнорировали, но, блин, вот нет зверя страшнее бабы. Пока гипотетический суслик гуляет по полянке, он никому не сдался, но как только рядом возникает ещё один хищник, то и добыча в сто крат привлекательнее выглядит. Это я ощутила на себе, но не поддалась эмоциям. А потом наклонилась за салфеткой и под скатертью увидела, как соседка наглаживает своей ножкой голень Ника. Чуть не заржала в голос, но, вынырнув, сделала каменную рожу.

Я никак не могла понять этого типичного ритуала соблазнения. Как по мне, мужчине должно быть взгляда достаточно от дамы, чтобы он захотел ее добиваться. А вот эти повешения на шее, поглаживания… Да ну… Поэтому, скабрезно ухмыльнувшись Никите, я встала из-за стола и отправилась в спальню. Народ становился пьянее, скоро караоке начнут орать, а я не люблю так, причём человек с голосом и слухом всегда будет отнекиваться, зато мадам с воплями, что только из сортира орать «Занято!», будет насиловать микрофон первой.

***

Снег путался в разлапистых ветвях ели. Кружился по крышам и оседал хрусткой стружкой на дорожки сада. Я стояла в своей спальне возле окна. Разглядывала в отражении себя. Присматривалась. Музыка к полуночи стала затихать. Кто-то удалился, как я, к себе. С первого этажа ещё раздавались нетрезвые разговоры.

Я сжимала в руке телефон. Проверяла экран, на котором не высвечивались сообщения.

– Да… – голос мужа раздался внезапно. Я не поняла, зачем набрала его.

– Привет, – тихо сказала я, душа внутри себя ком из слёз.

– А, Алис, это ты…

– Ты удалил мой номер? – обиженно переспросила я.

– Нет, просто думал, что случайно набралось, – он замолчал. Я тоже. Искала в себе смелость.

– Миш…

– Алис?

– Забирай всё, что хочешь, Миш, – всё-таки сказала я, понимая, чем это грозит, но так было правильно. И от этого ещё больнее становилось.

– Придумала очередную пакость? – не поверил муж.

– Нет, – я судорожно вздохнула. – Просто вспомнила, что я тебя полюбила без всего этого… Без квартир, домов… Потому что ты был просто наглым парнем, который обознался. И который дарил эти чёртовы эустомы в середине зимы.

Мой голос сорвался. В отражении окна девушка прижала ладонь ко рту.

– Не за Италию с её багетами и блошиными рынками, не за красное море… А просто, потому что ты… Ты до сих пор ненавидишь завязывать галстуки… И кофе… Миш, ты варишь отвратительный кофе… – я старалась за смешком скрыть вырвавшийся всхлип.