Дядя нашего фаворита с ума спятил и недалеко от Салтычихи ушел, у себя в имении такие изуверства над крестьянами устраивая, что Екатерина Великая, справедливая наша государыня, не выдержала, не посмотрела, что родственник фавориту, взяла и создала государственную комиссию по изучению насилия дядюшки. Следственная комиссия признала Ивана Ильича Мамонова виновным в различных жестоких злодеяниях, одновременно признав его невменяемым. И доживал старичок свой век уже без своих бесчинств, под строгим надзором опекунов, которые и слугу-то как следует потянуть за волосья не давали.

Возвращаясь к царицыному фавориту Александру Мамонову, скажем, что его желание исправить свое положение и возвратиться в альков императрицы успеха не имело, хоть сильно облегчило ее душевные Раны, позволив ей думать, что все-таки ее любили. Но на горизонте появляется новый, последний в жизни императрицы фаворит, и никакие Мамоновы с их поздним раскаянием ей уже не нужны. Шире дорогу, Платон Зубов идет!

«На склоне своих лет русская императрица Екатерина I! безумно влюбилась в молодого отважного красавца Платона Зубова.

Ему было 21 год (22 года. — Э. В.), и он был действительно юноша очень интересный собой. Хотя его брат Валериан был еще более интересен. В Русском музее имеются портреты братьев Зубовых, Платона и Валериана, — былинные богатыри. Младшего царица увидела значительно позже, когда ее роман с Платоном был в самом апогее. Увидела и ахнула: „Хорош! По всем статьям красавец!“ Платон, видя, что брат Валериан произвел на государыню неотразимое впечатление, послал его на войну, где красавцу оторвало ногу ядром.

Интересно бы знать, как у них возник роман. Красавчик, вероятно, ужасно стеснялся, на первых порах и робел, когда пожилая дама на него напирала. Естественно, робеешь: все-таки священная особа, так сказать, императрица всея России — и вдруг, черт возьми, в постель тащит.

Представим себе такую картину: „Ну, обними меня, дурачок“, — говорит императрица. „Прямо, ей-богу, не смею, ваше величество, — бормочет фаворит. — Токмо из уважения к императорскому сану“ — мямлил Платон. „Да забудь ты об этом.

Ну, называй меня Екатериной Алексеевной“. Мальчишка, неестественно смеясь, почтительно дотрагивался до стареющих плеч императрицы. Но потом привык и за свою любовь получил больше, чем следует»[217].

Это не мы, это замечательный сатирик М. Зощенко увековечил любовную сцену между царицей и ее фаворитом Платоном Зубовым. Да малость перепутал. Не посылал Платон Зубов брата своего на войну, но отношения между фаворитом и стареющей государыней не только описал забавно, но и верно ухватил.