Но, впрочем, ладно, сейчас не о тебе. Мы не будем спешить. Теперь-то нам спешить некуда. Саша должна позвонить еще раз, и вот тогда…

— Я поеду за ней, — Гена сказал так уверенно, что даже у Титова не возникло сомнений — это не вопрос.

— Поедешь, в случае чего, тебя не жалко. Но предупреждаю, герой, если все провалится, пеняй на себя. Можешь там и оставаться.

Сотня мыслей крутилась у Гены в голове. Неверие… Неужели? Неужели это правда, а ведь он каждый день мечтал о том, чтобы Саша вернулась, а теперь, когда мысли так близки к реальности, сложно поверить. Титов не объяснил толком, что за план, как все будет происходить, но на душе наступило такое облегчение, даже не смотря на то, что еще же ничего не сделано, что сложно было заставить себя задавать правильные вопросы.

Неважно, все неважно, главное — скоро, жизнь вернется на круги своя.

Константин провел помощника все тем же светлым, поистине счастливым взглядом. Его раздражал Гена, особенно в последнее время, но сейчас, это не имело никакого значения. Совершенно. Впрочем, имело значение лишь одно — он снова победитель. Снова на шаг впереди своего соперника, предчувствие того, с какой сладостью он обведет наивного Самарского вокруг пальца, не давало сойти с лица улыбке.

А ведь этот щенок пришел к нему с предложением помощи… Будто он нуждается в его помощи. Будто он нуждается в чьей либо помощи! Надо было всего лишь слушать себя, не гнать лошадей, как от него ждали все вокруг, а просто выжидать. Выжидать удачного момента, чтоб сейчас им воспользоваться.

А теперь, он разберется со всем по очереди, сначала, оставит ни с чем Самарского, ни с чем в прямом смысле… Это будет забавно, когда этот чертов похититель поймет, чем обернулось его благородство, жаль, увидеть не получится.

А потом, потом он разберется и с этими хреновыми анонимками из прошлого. Кто бы ни был этот шутник, как бы много не знал, он не получит ничего.

— Молодец, Сашенька, — Титов снова подошел к бару, вторично наполнил стакан. — Хоть что-то в тебе от меня…

* * *"

"После той ночи, Саша не могла смотреть Самарскому в глаза по двум причинам, во-первых, ей было ужасно обидно, из-за того, как он в очередной раз ее унизил, не обратив на этом по большому счету, ни малейшего внимания.

Она не хотела извинений, и объяснений, тем более не хотела, ни лжи, ни правды, и то и то было бы ужасно, и еще меньше желала, чтоб он… загладил свою вину. И эта безвыходность совершенно убивала. Их недоотношения зашли в тупик. Хотя они ведь и начались с тупика.

Второй же причиной, по которой девушке было невыносимо встречаться взглядом с Ярославом — стыд. Она чувствовала свою вину, ведь фактически воспользовалась доверием. И это чувство жило глубоко внутри наперекор всем здравым размышлениям.