Проснулась же девушка совершенно не так, как засыпала. Саша лежала, уткнувшись носом в мужскую шею, одной рукой Самарский обвил ее талию, прижав к себе плотнее, а вторая стала причиной неспособности спать дальше — конечность, просунутая между матрасом и спиной, не давала расслабить мышцы.

Девушка открыла глаза, боясь разбудить Самарского, очень аккуратно запрокинула голову. Спит. Как ни в чем не бывало. Не боится, что она снова найдет какой-то осколок, или элементарно сворует на кухне нож, а потом — поквитается за все обиды. А ведь раньше, Артем периодически устраивал шмон в ее комнате, еще до их отъезда.

А теперь… Самарский ни разу подобным не занимался, во всяком случае, при ней. Может, понял, что на убийство она не способна? Даже собственного худшего врага?

Боже, как безмятежно он сейчас выглядел. Скинул несколько лет, глаза, умеющие испепелять, закрыты, морщинка между бровей — разглажена, губы, рождающие острые и такие угрожающие слова — сомкнуты. В такого ведь действительно можно влюбиться. И даже не в такого…

Не желая больше думать об этом, Саша аккуратно развернулась. Непонятно как ему, но ее спине было не очень комфортно лежать на руке.

Когда Яр шевельнулся, Саша с опаской зажмурилась. Она еще не готова снова с ним говорить. Но, кажется, пронесло — он просто устроился удобней.

А вот девичье сердце, вдруг забилось быстрее. Яр, видимо, так и лег спать с телефоном в руке. А сейчас, аппарат лежал на кровати — прямо перед глазами. Протянуть руку — и он уже у тебя.

Наверное, впервые за все пребывание в этом доме, ей предоставлялся реальный шанс. Самый настоящий шанс. Не было времени думать, взвешивать, бояться. Еще более аккуратно, чем раньше, Саша сняла мужскую руку со своей талии, очень медленно, двигаясь по миллиметру, соскользнула с кровати, сжимая в руке чужой телефон.

У входа в ванную, она еще раз оглянулась, проверяя, не проснулся ли Яр. Нет.

Зашла, закрыла дверь на замок, пытаясь делать это все так же тихо, включила воду. Боже, что делать дальше? Кому звонить? В полицию… Она не знает ни номера, ни языка, даже не до конца уверенна, что до сих пор во Франции… Кому? Папе.

В тот первый вечер, Самарский звонил со своего телефона, номер отца у него должен быть. Трясущимися руками, Саша провела по экрану, молясь лишь об одном — чтобы телефон был не запаролен.

— Ура… — когда загорелось меню, она выдохнула слово практически беззвучно. Долистать огромную телефонную книгу до буквы «Т» стоило Саше еще нескольких седых волос. Она пыталась одновременно прислушаться к происходящему за дверью, не пропустить случайно записей, подобных «злейшему врагу» или «старому хрычу», ведь она не знала, как Самарский мог записать папу, и лишь увидев Титов, чуть успокоилась.

Сделав несколько глубоких вдоха, нажала вызов.