— Катарина, — баронесса взяла флакон, открыла и улыбнулась, — дитя мое, это лишь духи…

Девушка подняла лицо от подушки, недоверчиво взглянула на мать и потянулась сама. Запах был приятным, с легким цветочным шлейфом, и видимо духи были весьма дорогими.

— Невероятный аромат, — баронесса вдохнула запах, — этот подарок не отдавай Элизе!

— Матушка, — простонала Кати, — заберите их… Унесите, бросьте в окно, уберите их от меня!!!

Баронесса передала коробочку с духами служанке, и едва та вышла легла поверх покрывала, обняла дочь.

— Катарина, это лишь дары излишне настойчивого кавалера, стоит ли так переживать?

Она так и уснула, успокаиваемая матушкой, и сонно вздрагивая от малейшего стука. Но ночью никто больше не появился.

Утром Кати проснулась с мокрыми глазами, ощущая странную опустошенность внутри. Влажная подушка стала прямым доказательством, что она умеет плакать и во сне.

Ее не разбудили к утренней трапезе, видимо по приказу баронессы, и медленно надев утреннее платье, Кати спустилась в гостиную, чтобы приказать подать завтрак.

— Катарина, как ты себя чувствуешь? — она повернула голову, чтобы приветствовать отца и замерла…

Из кабинета вслед за вежливо придерживающим двери бароном, выходил император."

"— В-в-ваше В-в-величество, — Кати присела в реверансе, чувствуя, как паника накатывает волнами, а стены расплываются, в преддверии полуобморочного состояния.

— Доброго дня, драгоценная княгиня, — насмешливый тон и проницательный взгляд Хассияна, вызвали странное подозрение у барона.

Девушка испуганно смотрела на того, кто имел право казнить или миловать, но тут… император не оборачиваясь к барону, но все же обращаясь именно к нему, ленивым тоном произнес:

— Вы слышали об аресте леди Вьетени?

Катарина перестала дышать, ожидая продолжения реплики, и Хассиян, отслеживающий ее реакцию, продолжил:

— Ее казнят завтра на площади… — он вновь пристально посмотрел на Кати и добавил, — не в моих правилах прощать предательство!

Мир пошатнулся. Не удержавшись на ногах, Катарина опустилась на ступени и закрыла лицо дрожащими руками. Она не могла больше этого выносить… она просто не могла!

— Княгиня Арнар, что с вами? — в голосе императора не было и намека на учтивость, барон вздрогнул, услышав полный сарказма вопрос.

— Катарина, дорогая, позвать лекаря? — взволнованно спросил барон, подойдя к дочери.

— Ну что вы, — Хассиян не скрывал насмешки, — уверен, что княгине не впервой… слышать о предательстве. Или участвовать в подобном! Не так ли, леди?

Она чувствовала какую-то странную пустоту и слабость, словно какой-то кукловод распотрошил ее всю и теперь она лишь кукла с человеческим лицом… И убрав руки, она пристально посмотрела на Хассияна.

— Вы все знаете! — прошептала Кати.