— Хочу, чтобы вы кое-кого увидели, — однако было заметно, как неприятно Хассияну говорить об этом, — Должен признать, княгиня, еще несколько дней назад, я относился к женщинам как к прекрасным цветам, которыми можно восхищаться, которыми приятно любоваться, которых нужно любить и оберегать, но… Но вот прошло двое суток, и, пожалуй, отныне я не смогу смотреть на женщин иначе, чем на возможных врагов! Мои дознаватели седеют на расспросах! Убийства, интриги, отравления и кто?! Леди, жены и благовоспитанные дочери! Впервые за свое правление я столкнулся с подобной шпионской сетью! А вчера… вчера я совершил поступок, за который стыд жжет и сегодня — я ударил женщину! Я бесконечно зол на себя за несдержанность, но как поступить иначе, если та, которую я так любил… соблазнила мою сестру…

Последние слова император произнес почти шепотом.

Катарина остановилась, с жалостью глядя на того, кто казалось, потерял почву под ногами. И она понимала его чувства, понимала как никто другой, и от того почти физически ощущала его боль.

— Мне жаль, — прошептала Кати, — мне так жаль… И я понимаю вас, вам кажется, что от этой мерзости никогда не отмыться, но это не так… И ваша сестра, она поддалась на речи, а возможно леди Мертеи использовала наркотики… К сожалению, есть такие, что лишают рассудка и уже нет возможности отвечать за свои поступки… Только не отрекайтесь от родного вам человека, прошу вас, — в глазах Катарины появились слезы, — это самое страшное, когда отрекаются родные.

Император удивленно взглянул на нее, а затем прозвучал и страшный вопрос:

— Вы спали с женщиной, Катарина?

Девушка вздрогнула, опустила глаза, и едва слышно ответила:

— А был ли у меня выбор, если на этом настоял тот, кто считал себя моим хозяином? Вы спрашивали, почему я покинула Шарратас… Причина в том, что лучше смерть, чем подобная жизнь!

Они стояли на слабо освещенной лестнице, и молчали думая о своем. Катарина горько усмехнулась над иронией собственной жизни, император печально смотрел на нее. Внезапно Кати ощутила прикосновения его рук к своим ладоням, и неожиданно ласково Хассиян произнес:

— В нашей жизни плохое случается, но из-за этого не стоит лишать себя возможности жить. Отнеситесь к вашему прошлому, как к увлекательному приключению, о котором будете с улыбкой вспоминать в старости.

— Если мне суждено дожить до этого благословенного времени, — Катарина горько рассмеялась.

— Я заставлю князя дать слово, что он сохранит вашу жизнь. Он не посмеет причинить вам вред.

— Благодарю вас, — Кати улыбнулась, но в ее тоне и намека не было на благодарность.

— Неужели супруг был столь жесток с вами? — не удержался от вопроса Хассиян.