— Вы уверены? А для чего вашей дочери был нужен карандаш? Может быть, она носила с собой записную книжку?

— Книжку, — пробормотала мать, проводя рукой по лицу, — книжку… Дома… на столе… я ее там точно видела…

Женщина заплакала, закрывшись рукой, ее плечи дрожали.

— За что, за что, за что… Кому она мешала? Она была такой хорошей… стенографией занималась… Вы вот спрашивали… может быть, ее кто-то не любил… желал ей плохого… Но ее все любили, поймите!

— Кавалер у нее был? Или, может, влюблена в кого была? — осторожно спросил Петрович.

Осторожно, потому что черт его знает, как мать относилась к сердечному другу дочери, если тот существовал на самом деле.

— Они даже расписаться хотели, — сказала мать, вытирая слезы платком. В сущности, уже не вытирала, а только размазывала. — Фото его с собой носила…

— Где? — быстро спросил Опалин.

— В кошельке… там, внутри, в отдельном кармашке…

Опера переглянулись. Иван взял кошелек, заглянул во все отделения. Деньги на месте, мелочь на месте… Никакой фотографии нет.

— Тут только деньги, — сказал Иван.

"

"Петрович быстро вскинул на него глаза. Он уже знал о теории Опалина, что на территории Москвы, а возможно, и других городов СССР орудует опасный убийца. Убивает по ночам, душит свои жертвы, которые никак с ним не связаны, а на память берет мелкие предметы. Но Петрович дорого бы дал, чтобы Опалин оказался неправ, потому что если у очередного убийства не окажется свидетеля или если убийца не оставит на месте преступления важную улику, которая позволит его вычислить, шансы изловить его будут крайне невелики, и никакой Шерлок Холмс тут не справится.

— Может быть, они поссорились? — пролепетала мать. — Но Нинель мне ничего такого не говорила…

Имя Нинель в те годы сделалось чрезвычайно популярно — и вовсе не из-за иностранного звучания, а потому, что «Нинель» — это Ленин, прочитанное наоборот.

— Как зовут молодого человека, где он живет и где его можно найти, кроме дома? — спросил Опалин.

Он записал все полученные сведения и, глядя на сидящую напротив измученную женщину, проговорил:

— Я обещаю вам сделать все возможное, чтобы поймать убийцу вашей дочери… А теперь возвращайтесь домой.

Петрович! Проводи Варвару Афанасьевну… Нет, вот что: скажи Харулину, пусть довезет до дома, да и сам езжай, проследи, чтобы все было в порядке.

— А если Харулин на выезде?

— Зызыкина попроси.

Рыцарь, чистый рыцарь, с неудовольствием помыслил Петрович. Как будто у них мало работы или они обязались работать няньками для родственников жертв.