Он перечислил фамилии убитых бандитов и раненного в перестрелке, не забыл упомянуть о появлении Нины, чуть было не спутавшем все карты, а затем перешел к обстоятельствам гибели Веника.

— По-твоему, Маслов хладнокровно его убил? — спросил Николай Леонтьевич. Сцепив пальцы на столе, он внимательно слушал своего подчиненного.

— Я пошлю дополнительный запрос в Ростов, — ответил Опалин. — Но я почти уверен, что прав. Убитая кассирша была сестрой Маслова. И он явно занервничал, когда понял, что Веник может легко отделаться…

Николай Леонтьевич вздохнул.

— Ладно, все это, в конце концов, детали, — веско и как всегда рассудительно заговорил Твердовский. — Главное сделано: Храповицкий задержан, советские граждане могут спать спокойно. — Последняя фраза была произнесена без малейшего намека на иронию. К своей работе Николай Леонтьевич относился слишком серьезно, чтобы иронизировать. — Если комсомолка вздумает на тебя жаловаться, я тебя прикрою. — Опалин почему-то был уверен, что Нине и в голову это не придет, но он предпочел промолчать.

Разговор приобретал неожиданный поворот — Николай Леонтьевич был из тех людей, которые уважают чужое личное пространство. Опалин ответил уклончиво:

— А что у меня? Все как прежде. Не женат, не собираюсь…

— Да я не о том, — с расстановкой ответил Твердовский, глядя ему в лицо. — Почему ты на работе ночуешь?

Опалин откинулся на спинку стула.

— Потому что…

— Сложности с соседями?

— Да опротивели они мне, — решился Иван. — Один музицирует с утра до ночи, другая то скандалит с дочерью, то колотит ее…

— Ну, это плохо, — проворчал Николай Леонтьевич, нахмурившись.

— А как на нее повлиять? Участкового она не боится. Дочь перед посторонними отрицает, что ее бьют. Мать — простая работница, на нее у нас ничего нет. И что тут можно сделать?

— Удивляюсь я тебе, Ваня, — задумчиво уронил Твердовский, по привычке скребя подбородок. — По-хорошему удивляюсь, не подумай ничего такого. Ты что же, даже домой теперь не ходишь?

— Почему? Захожу туда два-три раза в неделю.

— Не дело это, Ваня. — Николай Леонтьевич досадливо поморщился. — У человека должен быть свой угол… а, да о чем я говорю! Ладно, завтра я жду от тебя подробного отчета по младшему Храповицкому — и по допросам членов банды, само собой. Тогда же и решим, что делать с калининским стрелком.

Опалин покинул кабинет, чувствуя недовольство собой. Он не любил врать своим — а Николай Леонтьевич был свой, не просто начальник, но и человек, которого он уважал.