Я ведь на чучело похожа без привычной укладки!

Едва сдержала идиотский порыв рвануть к ванне.

Вот еще! Пусть смотрит на меня не причесанную, не накрашенную. Пора выходить из образа Кральки-красотки. Пусть, в конце концов, поймет, что я просто женщина, а не кукла, коей он меня считает.

Распахнула дверь, нацепив на лицо самую кирпичную из всех моих физиономий, и чуть не завыла от разочарования – на пороге с красным веником из роз стоял Шерстяков собственной персоной.

Глава 14

Краля

Вот вроде живешь себе, никого не трогаешь, собачек бездомных подбираешь, не пьешь, не куришь, а жизнь все равно приносит одни гадости в виде бывших мужей с красными шипастыми вениками.

Какой идиот вообще придумал, что розы – это красиво?

- Привет, - улыбается во все тридцать два Шерстяков и протягивает мне букет."

"Брать не спешу, прислоняюсь плечом к косяку и подозрительно оглядываю мужчину.

- А чего это ты здесь делаешь?

- В гости пришел, - нагло заявил он.

- Не припомню, чтобы приглашала и ближайшие лет двадцать точно не приглашу.

Шерстякова мало чем можно в этой жизни смутить. Наглый, непрошибаемый на истинные эмоции танк. Растянув свои вареники в слащавой улыбочке, он уверенно шагнул внутрь квартиры, оттеснив меня за пределы коврика с надписью «Добро пожаловать»

- Ну, что ты Ирочка! – воскликнул он, - Мы не чужие друг другу.

Более того, мне показалось, что в нашу последнюю встречу между нами пробежала искра.

Ага. Все двести двадцать.

- Когда кажется, креститься нужно, - сложила руки на груди и исподлобья глянула на него, - Серьезно, Шерстяков, у меня нет настроения на твой коронный выпендреж.

Бывший пропустив мои слова мимо ушей, сунул мне в руки веник и фамильярно приобнял за талию.

Я мгновенно напряглась и попыталась отстраниться, но не тут-то было. Крепкая мужская рука тесно прижала меня к бывшему мужу, который с плотоядной и очень неприятной улыбкой, прошептал:

- Я ведь к тебе не просто так пришел. Люблю я тебя по-прежнему.

Офигеть не встать – любит он! А мне что с этим делать? Прыгать от радости? И самое главное: как легко у этого лизоблюда с губ срываются слова любви. Что ни говори, а язык у Шерстякова всегда был без костей. Недаром он карьеру начинал впаривая народу микрозаймы.

- Ты верно за идиотку меня держишь, - шиплю пантерой я, стараясь вырернуться из его загребущих лап, - Какая к чертям собачьим любовь.

Мы черт знает сколько лет в разводе!

- А глаза открылись у меня только сейчас! – жарко шепчет он и пытается поцеловать.

Вот тут и приходит конец моему терпению.

Раздражение, негодование и обида, что копилась на весь мужской род все эти дни достигла своего апогея и решила вывалиться на голову Шерстякову.

- Пусти! – рычу я, в последний раз пытаясь вырваться, и подпрыгиваю когда меня вероломно тискают за задницу.