Как мальчишка!

Полковник все еще витал в любовных облаках, когда переступив порог собственного дома, внезапно споткнулся о чьи-то кроссовки.

Мужские кроссовки!

И то, что ему это не понравилось - слабо сказано.

Рванул на себя дверь, залетая в просторную кухню, тут же теряя дар речи от увиденного.

Сидит значит на его любимом диване, какой-то хмырь малолетний и одной рукой обнимая его любимую дочь целует ее в губы!

Полковник прямо физически почувствовал, что глаза кровью налились, как у разъяренного быка, а эти поганцы даже не заметили его, так увлеклись поцелуйчиками.

- Что здесь происходит?! – прогремел Фёдор, сжимая руки в кулаки, и рыку этому мог бы позавидовать Змей Горыныч.

Лиза и хмырь мгновенно отпрянули друг от друга. Дочь покраснела, пряча виноватый взгляд и бормоча:

- Папа, это Леша – мой парень.

Полковнику сначала показалось, что он ослышался.

- Кто-кто?!

Тут с дивана отодрал задницу хмырь и, протянув ему свою тощую клешню, произнес:

- Алексей.

Если бы не нужно было поддерживать вид разъяренного папаши, полковник непременно бы схватился за сердце и пошел капать валокординчик. И он его накапает обязательно, когда выгонит взашей этого наглого, длинного и тощего пацана в растянутой футболке с совершенно дикими черепами.

А хмырю хоть бы хны. Смотрит на него своими зенками и спокойненько так говорит:

- Давно хотел познакомиться с папой Лизы. Она о вас очень много рассказывала.

- Давно…, - полузадушено повторил полковник и бросил взгляд на обмирающую от страха доченьку, - Давно?!!!

Нет, тут валокордином не обойдется. Как бы не пришлось вызывать бригаду скорой помощи.

Хмырю, разумеется.

- А ну вон из моего дома! И чтоб я тебя больше возле моей дочери не видел! – гаркнул Фёдор так, что в соседней комнате проснулся Мишка и заплакал.

Парень побледнел и бросил вопросительный взгляд на Лизу. Та отчаянно затрясла головой.

- Я все же хотел бы с вами пого…, - договорить не успел, его прервал грозный полковничий рев:

- Вон, я сказал!

Едва хмырь убрался, Лизка убежала в комнату в Мишке.

Теперь они рыдали на пару.

Она медленно качала его на коленях, а сама тряслась и пела колыбельную дрожащим голосом.

Это дало Фёдору время прийти в себя от шока и немного успокоиться.

Достал из шкафчика валерьянки, накапал себе щедрую порцию, и разом опрокинув в себя, почувствовал, что отпускает.

Через некоторое время в комнате все стихло, и на кухню вышла заплаканная Лиза. С опаской поглядывая на отца она полезла в холодильник, доставая от туда какой-то нехитрый суп. Она неловко захлопнула дверцу холодильника, едва не уронила кастрюлю. Полковник вовремя ее перехватил и сам поставил на плиту.

- Сядь, поговорим, - как можно мягче, насколько можно вообще в такой ситуации сказал он.