* * *Игра в Зарницу продолжается два с лишним часа, полтора из которых я тупо сижу на скамейке возле вожатых и помогаю им перебирать снаряжение. Настроение колеблется где-то на уровне плинтуса, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не сорваться на Даньку Петухова, который не оставляет попыток завязать со мной разговор.

- А тебя кто убил? – сочувственно интересуется он, очевидно, распознав причину моей подавленности.

- Кавьяр, - злобно выдыхаю. – Сорвала три погона разом, стерва!

- Да, она может, - кивает Данька. – Я, если честно, ее вообще побаиваюсь.

- Она ниже тебя на две головы, - с издевкой замечаю я."

"- Ну и что? – он удивленно приподнимает брови. – Ядовитые змеи тоже гораздо меньше человека, но это не мешает им представлять для него опасность.

Закатываю глаза и отворачиваюсь в сторону. К тому, что подруга держит в страхе добрую половину лагеря, я уже привык. Вот только на меня ее влияние не распространяется. Я не боюсь Кристинку, от слова совсем. Скорее, наоборот, она вызывает во мне какой-то трепет… Желание защитить, может? Хотя в защите она, определенно, не нуждается. Сама кого хочешь обидит.

Но ведь именно из-за моего особого к ней отношения я и прошляпил момент, когда эта черноглазая фурия срывала с меня погоны. Думал о чем угодно, только не об обороне. Даже остановить ее не успел. Так и хлопал глазами, глядя ей вслед, как дурак.

Игра завершается победой команды-противника, и когда все ребята, потрепанные и измазанные грязью, собираются на площадке, я ловлю неодобрительные взгляды товарищей. Разумеется, они знают, что я выбыл из игры практически в самом начале.

Стискиваю зубы и выискиваю взглядом кровожадную бестию, именуемую лучшей подругой. Крис стоит в компании членов своей команды и широко улыбается. Почему-то в эту секунду вид ее радости вызывает во мне сильное раздражение, и я, повинуясь порыву, подлетаю к ней.

- Можно тебя на минуту? – грубо хватаю ее за локоть и оттаскиваю в сторону.

- Чего тебе? – она выдергивает руку из моих пальцев.

- Ты поступила, как крыса, Крис! Сорвала все мои погоны, в то время как я, из уважения к нашей дружбе, не тронул на тебе ни одного! Хотя очень даже мог! – обиженно бросаю я.

- На войне как на войне. Я не просила тебя разыгрывать роль гребанного джентльмена, - жмет плечами девчонка. – Ты в последнее время теряешь форму, Шульц.

- Поясни, – разгневанно цежу я.

- Ну не знаю… Под ручку с девчонками гуляешь, на медляки их зовешь… А дальше что? Чьим-нибудь парнем станешь? – она говорит так, словно быть чьим-то парнем – это что-то постыдное и предосудительное.

- Может, и стану, тебе какое дело? – огрызаюсь я, вконец взбешенный ее саркастичным видом.

- Да вообще никакого! – она вскидывает подбородок.