Ничего не стоило сорвать одежду, дать волю не знающей меры бесцеремонной плоти, вонзиться в желанное лоно и наконец-то обрести долгожданное облегчение...

Он со стоном перекатился на спину, однако Беатрикс держалась крепко и не хотела отпускать на свободу.

— Возьми меня, — взмолилась она, судорожно переводя дух. — Здесь, сейчас! Прошу, милый...

— Нет. — Кристофер с усилием отстранился и сел. — Сеновал — опасное место; в амбар каждую минуту может войти кто-нибудь из работников.

— Мне безразлично. — Беатрикс повернулась на бок. — Безразлично! — повторила она с лихорадочным упрямством.

— А мне небезразлично. Ты заслуживаешь большего, чем торопливое совокупление на куче сена. Да и я тоже после двухлетнего воздержания.

Беатрикс посмотрела округлившимися от удивления глазами.

— Правда? Так долго хранил целомудрие?

Кристофер иронично усмехнулся."

"— Целомудрие подразумевает чистоту помыслов, которой, разумеется, не было. Но могу с уверенностью сказать, что пребывал в полном и абсолютном безбрачии.

Беатрикс села за спиной и принялась старательно стряхивать с сюртука прилипшие травинки.

— А что, не было возможности найти женщину?

— Женщин в армии хватает.

— Так в чем же дело?

Кристофер искоса взглянул.

— Тебе действительно нужны подробности?

— Да.

— А знаешь, что случается с девушками, которые задают неосторожные вопросы?

— Их насилуют на сеновалах? — с надеждой в голосе предположила Беатрикс.

Кристофер покачал головой.

Она крепко обняла его, прижалась к спине и положила голову на плечо.

— Скажи, — прошептала на ухо, согрев горячим дыханием.

— Там были проститутки, которые исправно обслуживали солдат. Но они не отличались привлекательностью и к тому же распространяли в полку дурные болезни.

— Несчастные, — с искренним сочувствием пробормотала Беатрикс.

— Кто, проститутки или солдаты?

— И те и другие.

В единственном слове воплотилась душа, подумал Кристофер: ни капли презрения и брезгливости, лишь сострадание. Он взял любимую за руку и поцеловал теплую мягкую ладонь.

— Поступали предложения от нескольких офицерских жен, сопровождавших бригаду. Но я решил, что постыдно обманывать товарищей, бок о бок с которыми завтра придется идти в бой. Потом, в госпитале, ничто не мешало поискать подругу среди медсестер — конечно, фронтовых, а не сестер милосердия.

.. — Он вздохнул. — Но после долгой осады, непрестанного рытья могил и ранения думать ни о чем подобном как-то не хотелось. А потому я ждал. — Он поморщился. — И продолжаю ждать до сих пор.

Беатрикс поцеловала и уткнулась носом в шею — забавно, чуть щекотно и уютно.

— Не бойся, бедняжка, я тебя не обижу, — пробормотала нежно. — Позабочусь, чтобы новая жизнь началась спокойно, без толчков и рывков.

Такой Беатрикс предстала впервые.