– Все так считают? – мрачно спросила Элайза. Ее сердце барабанило, а мысли неслись вскачь.

Стало ясно, что свое согласие слуги готовы выразить только кивками.

– Потому что, – продолжила Элайза, – мне было бы жаль расстаться со всеми вами прямо сейчас, после того, как я поговорила с лордом ла Веем о ливреях для Джеймса и Рамзи.

Рука Джеймса, намазывающего масло на хлеб, застыла в воздухе.

– Ливреи?

Джеймс и Рамзи обменялись многозначительными, полными надежды взглядами.

– Да. В доме скоро будет большой прием, много элегантных гостей, и лорд Ла Вей согласился, что вы двое произведете большое впечатление, если будете одеты в ливреи.

Мы также решили, что вам больше всего подойдет цвет полуночного неба. – Элайза переплела пальцы лежащих на коленях рук.

– Я всегда представлял себя в синем, – признался Рамзи. Он покачал кофейник, чтобы полюбоваться своим отражением в нем, поворачивая голову то так, то эдак."

"– Его светлости может понадобиться камердинер и, возможно, даже посыльный, который будет доставлять письма в Лондон и его друзьям, живущим неподалеку. Это, конечно, если вы двое умеете следить за одеждой джентльмена и ездить верхом.

Элайза импровизировала на ходу, но лакеи уже уловили дуновение роскоши, и оно пришлось им по нраву. Оба приосанились.

– Я могу делать и то и другое, – сказали они почти в унисон.

– Если это действительно так, то вы сможете разделить эти обязанности. И… – Элайза повернулась к Мэри и Кити, – когда лорд Ла Вей устроит в доме бал, многим леди будет нужна помощь в гостиной, и никому не известно, когда какой-нибудь светской даме понадобится новая горничная или экономка. Только представьте, какие красивые платья вам могут отдать… А путешествия? Может быть, даже во Францию! Более высокое жалованье, пансионы, красивые молодые люди, с которыми вы непременно познакомитесь.

Имейте в виду: та работа, которую вы выполняете в данное время, имеет огромный потенциал для женщины амбиционной и умной. Жизнь лучше всего представлять долгой игрой, а не мушкой на пять карт.

Это прозвучало многообещающе, хотя Элайза не очень верила собственным словам. Она рисковала, но привыкла удерживать внимание целого класса с помощью своих лекций и убеждения.

Конечно, ее слушательницами были девочки в возрасте от восьми до двенадцати лет, но некоторые стороны человеческого характера и потребности почти не меняются с годами. Все хотят быть частью чего-то. Все хотят, чтобы их ценили. Все хотят занять свое место.

Но не все хотят трудиться, чтобы этого достичь.

Долли Фармер сложила руки на груди и смотрела на Элайзу со скептической ухмылкой, словно она точно знала, какую игру та затеяла.

Зазвонил звонок. Элайза вздрогнула и схватилась рукой за сердце.